Не смей меня касаться

Горячие настойчивые мужские губы накрыли рот, чужой язык властно вторгся между зубов, а требовательные руки сжали тело, пальцы запутались в моих темных локонах, прочно фиксируя голову. «Беги, не позволяй ему этого делать! – кричала девочка-отличница. – Слишком быстро, слишком нагло!» «Сладко, очень сладко. Подожди! – просила развратница. – Дай насладиться поцелуем настоящего принца!» Губы Шувалова творили волшебство, превращая улицу Троицкую да наш обыкновенный девятиэтажный дом в крутящийся, сверкающий огнями, головокружительный аттракцион.

И я центр мира в этом танце. «Проснись!» – продолжала верещать отличница. Пальцы с целью оттолкнуть Шувалова уткнулись в твердую мужскую грудь. «Ага, кому ты рассказываешь? Просто тебе приятно к нему прикасаться», – опять подала голос развратница. «Дура, что ты делаешь, весь вечер играла в добродетель, а потом растаяла от одного-единственного поцелуя» – пренебрежительно фыркнула прямолинейная феминистка. Обжигающие губы отстранились. Минуту я просто пялилась на него, не в силах сформулировать хоть какую-то связную мысль. В полумраке салона дорогой машины, с влажными после поцелуя губами, Шувалов выглядел убийственно сексуальным. И той, другой, распутнице, живущей во мне, захотелось самой на него наброситься, забраться на мужские колени, оседлать сверху, обвить руками шею и влагой нового поцелуя попытаться остудить горящие огнем губы.

– Вы обещали вести себя прилично, – чуть обиженно, но почему-то с томной хрипотцой прошептала я.

– Да, Тань, мне тоже понравилось с тобой целоваться.

Наглый самоуверенный хам!

Нащупала ручку автомобильной двери, открыла и, не сказав больше ни одного слова, зашагала к дому. На прощанье, правда, повернулась и показала средний палец правой руки. Я могу удивить…

У подъезда сидела весело хохочущая Юлька в компании Жоржика, еще какого-то парня и своей лучшей подружки Алины Толмачевой. При виде меня сестренка перестала смеяться, несколько испуганно отодвинулась от Жоржика. Не хочет показывать мне, что у них любовь-морковь? А парень совсем не стушевался от моего присутствия и даже не подумал убрать ладонь с бедра голубоглазки на более приличную высоту.

В ноздри опять ворвался дурманящий запах одеколона, пальцы богатенького Буратино крепко сжали мой локоть.

– Таня, извини, не смог удержаться!

Не хватало только любовной сцены перед младшей сестрой.

– Ничего, Александр Иванович, с кем не бывает.

Кто-то из Юлькиной компании присвистнул.

Сестренка подскочила к нам.