Бей ушастых. Часть 1

Кажется, зря я так себя веду. Скромнее надо быть. Вредно это для здоровья – смущать мужское население подобным поведением. Для моего здоровья вредно.

Журес быстро шагнул ко мне и… вот гад такой! Сорвал с моей шеи амулет вызова! А я-то, дура, надеялась, что при первой же возможности Кардагола позову, и пусть меня спасает. Ну почему Журес иногда проявляет чудеса сообразительности? Лучше бы все время дураком оставался!

– В тюрьму ее! – распорядился маг, снимая с меня «сети».

Я хотела резво вскочить и все-таки выполнить свое желание – бросить в мага чем-нибудь тяжелым.

Но стражники подхватили меня под белы ручки и заспешили к выходу. Судя по тому, как они смотрели на мои выпуклости, спешат они вовсе не из желания поскорее выполнить приказ. Что-то мне подсказывает, что до подземного этажа мы доберемся не раньше, чем моей чести придет мандоса трындец… раз так дцать.

Вообще-то уводимым в тюрьму преступницам полагается кричать и страдальчески заламывать руки.

Вряд ли это в моем случае поможет, но ничто не мешает мне повалять дурака напоследок. Я рванулась из цепких рук стражников, которые норовили удержать меня непременно в области груди и бедер (ну да понятно, там мягче и приятнее на ощупь)

– Журес, как ты мог предать меня после всего, что у нас было? – горестно взвизгнула я. – Мы же в одной постели лежали! Ты помнишь, Журес дорогой?

– Это ложь, – для короля пояснил волшебник.

– Дафур! – я развернулась к королю, выразительно изгибаясь в объятиях удерживающего меня стражника. Грудь моя при этом призывно заколыхалась. – Дорогой, неужели тебе не жалко меня? Как ты можешь такую красоту, такие сто центнеров офигительной плоти отправлять в сырую подземную темницу?

Но на Дафура мой страстный призыв не подействовал, он уже пришел в себя и соблазну поддаваться не собирался.

– Вам не хуже меня известно, княгиня, что в ваших темницах не сыро.

Уведите ее! И чтоб никто к ней не прикасался! Я лично прослежу.

А у Дафура все-таки ума побольше, чем я предполагала. Умница какой. Конечно же, меня трогать нельзя. Особенно таким непотребным образом – за всякие интимные места. Ведь я ценный заложник. Воспрянув духом, я перестала валять дурака и вопить и позволила отвести меня в темницу.

Стражники все-таки засранцами оказались – пока вели, от всей души полапали.