Небеса Элис

Английский родителю пришлось выучить, когда Элис перестала понимать родную речь и застрекотала на незнакомом языке, но, несмотря на приложенные усилия, разговаривал отец на уровне школьника.

– Привет, пап.

Они обнялись. Элис прижалась щекой к колючему пиджаку и с удовольствием вдохнула знакомый запах хвойного одеколона.

– Почему не сказала о печати? – с укором в голосе спросил отец.

– Испугалась, что у тебя будут неприятности, – призналась дочь. – На тебя уже насели?

– Не переживай обо мне, главное, чтобы ты была в порядке.

У тебя открылись шрамы на спине? Долго пролежала в больнице?

– Недолго, и шрамы почти зажили, – отстраняясь, уверила она.

– Метка?

Элис продемонстрировала повязку, выглядывающую из-под рукава пальто.

Тут из приемной выскользнул субтильный типчик в затрапезном жилете и натянутых до локтей нарукавниках. Он что-то зачистил гнусавым голосом, вероятно, приглашал визитеров на прием, и предупредительно открыл двери.

Следуя за служкой, втроем они пересекли приемную, похожую на затрапезную контору, и оказались в большом кабинете.

Воздух пах дорогим табаком и каким-то едва уловимым ароматом, показавшимся Элис смутно знакомым. Неожиданно она вспомнила, что, в отличие от вековых заклятий, благоухавших дурманным вереском, современная магия имела тонкий, ненавязчивый запах.

Яков Полоцкий встретил визитеров, сидя за огромным письменным столом, и не удостоил их даже короткого кивка головы. Полукровка запомнила дворцового распорядителя крепким мужчиной с ледяными глазами, а через семь лет встретила лысеющего господина, безрезультатно боровшегося с полнотой.

Он рассматривал Элис с интересом коллекционера, отыскавшего на развалах блошиного рынка изящную статуэтку. Видимо, юная женщина вызывала у нее интерес.

В звенящей тишине зала суда звучал надрывно голос обвинителя:

– За проведение запрещенного ритуала Алиса Матвеевна Лазарева приговаривается к перекрытию магической сущности через клеймение сроком на пятнадцать лет и высылается из теневого города.

Зал встретил приговор гробовым молчанием. Алиса не ждала сюрпризов и ненавидела законы мироустройства, по которым всегда страдали те, кто не мог нападать. Чтобы скрыть настоящих виновников преступления, дочь простого смотрителя библиотеки превратили в преступницу.

– Осужденной есть что сказать? – предложил хозяин теневого года, следивший за судом с балкона.

– Нет, мой властитель, – приподнялся со своего места отец Алисы.