Небеса Элис

Неужели у нее получилось?

***

Стоя перед номером Виктора Полоцкого, Мила набиралась смелости нажать на звонок. Только она протянула палец к кнопочке, как дверь распахнулась и на дебютантку едва не налетел худой брюнет во фраке.

– Ты кто?

– Я Мышка! – заливаясь румянцем, брякнула Мила.

– Ах, Лазарева-младшая, – догадался парень, и на лице заиграла странная улыбка.

Он придержал дверь, пропуская гостью в номер. Сильно нервничая, она последовала за провожатым в гостиную, но остановилась на пороге, обнаружив целую компанию незнакомых колдунов.

– Пришла? – Виктор стоял за стойкой бара и наливал в широкий бокал виски. Оробевшая Мила как баран на новые ворота таращилась на развязанный галстук-бабочку и кусочек обнаженной груди, мелькавший в расстегнутом вороте белой рубахи. Зрелище показалось самым эротичным из того, что она видела в своей невинной жизни.

Полоцкий протянул дебютантке мобильник с горящим экраном.

– Вводи.

– Что?

– Номер твоей сестры.

Мила для чего-то оглянулась к гостям, наблюдавшим за переговорами с полуулыбками. Кашлянув, она убрала руки за спину и, изображая невозмутимость, потребовала:

– А танец?

От оценивающего взгляда, скользнувшего от макушки до носочков босоножек, кокетливо выглядывающих из-под подола блестящего платья, у девушки сладко засосало под ложечкой.

– Так что о танце? – с вызовом спросила она.

– Договорились.

Дрожащими руками, оставляя на экране круглые пятнышки от пальцев, Мила быстро внесла номер Алиски, отчаянно надеясь, что сестра не догадается о предательстве.

– Ты выучила все танцевальные па? – забирая аппарат, улыбнулся Виктор.

– Да. – Она дернула плечом и для чего-то призналась: – Я готовилась к балу.

В душе Мила понимала, что ни одна тренировка не способна превратить колченогую табуретку в изящную балерину, и относила себя к той породе женщин, кому принципиально запрещалось танцевать, дабы не покалечиться самим и не покалечить партнера.

– Тогда встретимся на танцполе в девять? – Виктор явно выпроваживал гостью обратно на бал, но когда с гордым видом она повернулась к двери, то вдруг остановил: – Ты очень красивая, Мышка.

– Я? – не веря собственным ушам, она оглянулась. Никто и никогда не называл ее красивой, и от этого неказистого, затертого до дыр слова в груди молоточком застучало предательское сердце.