Цепи его души

Чувство было такое, что я разговариваю с кем-то из круга леди Ребекки или графа Вудворда, потому что рядом с Эби и другими никогда такого не испытывала. В общем-то, подобные разговоры всегда считались личными, но среди прислуги никогда не возбранялись. Я охотно слушала, как Эби рассказывает о своей сестре, о зяте, о внуках, и никогда не находила это скучным. Горничные, забегавшие к нам на кухню, тоже охотно делились семейными историями. Впрочем, возможно в Иньфае просто другие традиции.

– Я прошу прощения, если спросила что-то не то.

– Вам не за что извиняться.

Или Эрик запретил ему со мной разговаривать. Хотя с чего бы?

Понимая, что разговор затух, не успев разгореться, снова повернулась к окну. Вот только на сей раз руки похолодели еще сильнее.

Что, если Эрик действительно запретил ему говорить со мной?

Нет, Шарлотта, так невесть до чего можно додуматься.

Я сцепила пальцы, расцепила, поправила локон в простенькой, дальше некуда, прическе. Чем ближе становился Дэрнс, тем сильнее колотилось сердце.

Какой будет наша новая встреча?

Чем ближе мы становились к дому, тем отчетливее я хотела… сама не знаю, чего.

Чтобы Эрик вышел меня встречать? Чтобы сказал – что?

Дом спал: это было видно еще издалека. Он выделялся из роскошных особняков Дэрнса темными окнами и молчаливой уединенностью. Так может стоять на балу старая дева, чуть поодаль от стайки дебютанток, лишенная их красок и привлекательности, мрачная и нелюдимая.

Не представляю, откуда в голове возникло это сравнение, но мне оно показалось весьма подходящим.

– Не сложно управлять таким огромным домом? – спросила я у Тхай-Лао.

Инфьаец покачал головой.

– Не сложнее, чем лачугой.

– Но здесь же столько комнат, за которыми нужно следить…

– У каждого дома есть свое сердце, мисс Руа. Главное его сразу почувствовать.

Сказать, что я ничего не поняла – значит, ничего не сказать. Но если у этого дома и было сердце, оно билось в каком-то особом ритме. Холодное, жесткое, оттаивающее только в мастерской.

Вот она всегда была полна света, даже в самый пасмурный день или в самый ужасный (для меня, как когда-то казалось). Даже вчера ночью мне было там спокойно и уютно, хотя за ее пределами брала дрожь.

В ту минуту, когда я об этом подумала, экипаж остановился.

Тхай-Лао вышел и подал мне руку, а после проводил до дверей. По холлу растекался ненавязчивый, приглушенный свет, но вопреки моим предположениям, встречать нас вышел не Эрик.