Надежда Феникса

Проще говоря, у них за спиной раскрывались самые что ни на есть настоящие крылья. И они могли летать, а еще – открывать порталы между мирами.

Что касается алых сирин, они, помимо голоса и магического знания всех языков мира (полезный навык для голосового управления), в самом деле способны были помочь возродить и усилить любую магию. Их уникальность заключалась именно в этом, и, возможно, именно поэтому они всегда держались особняком. Потому что желающих «усилиться» за их счет хватало всегда, и не только в этом мире, а подобное усиление способно было привести к полной потере магических способностей сирин.

Правда, про их исчезновение в книгах было сказано ровно то, что произошло это триста пятьдесят местных лет назад. То есть, если учесть, что в нашем мире время течет иначе, прабабушка Лиза могла быть (да и была!) как раз той самой последней алой сирин, которая перешла из этого мира в наш.

– М-да, – пробормотала я словами Алисы из Страны Чудес, – все чудесатее и чудесатее.

Ну или просто невероятно расчудесно.

Как бы там ни было, этот мир никогда не был мне близок, да и вообще, он слишком для меня сложный. Поэтому надо быстренько спасать Веру и возвращаться.

Я снова позвонила в колокольчик и попросила появившуюся девушку передать, что мне нужна встреча с его императорским величеством. Служанка предложила меня проводить к себе в комнату, и я не стала отказываться. Груз знаний тяжел, а еще мне не помешало бы пообедать или «попить полуденный чай», потому что я проторчала в библиотеке достаточно долго.

Как бы ни хотелось мне верить в то, что когда-то мои предки были частью этого волшебства, я-то не была. Я хотела самой обычной жизни с самым обычным парнем из моего мира, и, если верить бабушке, расставшись со своей силой, я смогу спокойно быть с мужчиной, родившимся в мире, где нет магии. К тому же, Вера будет спасена, да и вообще все, что ни делается, к лучшему!

Воодушевленная такими мыслями, я вернулась к себе и обнаружила спящую у себя на кровати Любу.

Легран Леах

– Ты должен сказать ей правду, – голос брата прозвучал на несколько тонов выше, чем обычно, и Легран перевел на него тяжелый взгляд.

– Ты забываешься, Виор, – произнес резко, поднимаясь из-за стола и оказываясь напротив него: садиться тот так и не стал.

– Я не считаю, что Надя…

– Надя? – Вот теперь он вскинул бровь. Внутри полоснуло, царапнуло что-то густое, темное. Злое.