Надежда Феникса

Что же касается Виоргана, он подался вперед, оперся кончиками пальцев о край его стола.

– Она имеет право знать.

– Что и кто здесь имеет право знать, решаю я. Но никак не ты.

– Я сказал ей, что ты всегда держишь свое слово, – голос брата звенел от гнева. Впервые Виор разговаривал с ним так, но злило даже не это. Не столько это… Совсем не это!

«Надя».

Он и сам пробовал имя иномирянки на вкус. Надежда. Такое… говорящее имя. Глубокое. Сильное. Ни на что не похожее, знаменующее все самое лучшее, что только можно себе представить.

Хотя какая она иномирянка на самом деле. Алая сирин. Характер, гипнотическая сила голоса, внешность – все налицо. Алые сирин всегда жили обособленно, не подпуская к себе никого из других высоких родов. Вся их дипломатия сводилась к тому, что они в Праздник Схождения Магии принимали у себя гостей других рас, а после ставили подпись под мировым договором о взаимной передаче власти, отмечая еще один прошедший год.

Они ни для кого не делали исключений, эти ведьмы, замкнувшись в своем мире.

Обладая сильнейшей магией, не желая ни с кем ей делиться даже во имя процветания. Вот и сейчас – если бы не сестра, вряд ли ему удалось бы ее уговорить. А ведь это именно они, именно алые сирин виноваты в том, что сила их правящего рода угасает с каждым годом! С каждым годом они теряют частицу себя из-за них.

– Тебе напомнить о том, по чьей милости мы сейчас оказались в таком положении? – жестко глядя брату в глаза, произнес он. – В таком положении, что Дж’Амех спит и видит, как сократить срок действия договора на правах благополучия и процветания нашего мира.

Срок нашего правления, законного правления фениксов, Виорган.

Брат открыл рот, закрыл. На мгновение даже прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями.

– Слово свое я сдержу: ее сестра будет жить. Отправим их обратно в тот мир, пусть слабеют дальше. Они заслужили. Что касается остального, если я твоими глазами стал для нее прекрасным принцем, это твоя забота. Не моя.

– Гран, она ни в чем не виновата! Эта девушка… она удивительная.

И снова это отвратительное чувство. Резкое, злое, будто кто-то скребет когтями изнутри по грудной клетке.

– Она – тоже не твоя забота, Виор. Мне кажется, или ты проявляешь излишнее рвение по поводу нашей гостьи? – это прозвучало настолько жестко и зло, что брат отпрянул. Выпрямился, вытянулся, как того требует этикет и военная подготовка. Прямо, в упор, посмотрел в глаза.

– Ты ошибаешься.

– Хорошо, если так.