Палач

Оксана словно завороженная, не могла отвести глаз:

– Для того, чтобы сорваться, нужно долго воздерживаться. У меня с сексом нет проблем.

– Подробности вашей интимной жизни меня не волнуют, – сухо отозвался Осипов. – Пока мы разбираемся с ситуацией, я запрещаю вам выезжать за пределы Москвы до окончания расследования. Михаил, проводи девушек.

– Вы нам ничего запретить не можете, – Саша резко поднялась и дернула ее за руку, – но из уважения к вам мы выполним просьбу. Надеюсь, вы оцените это по достоинству.

Оксана ощутила, как от сестры снова полетели искры ярости. Сдержанная внешне, Саша была самой вспыльчивой в семье. Если ей овладевал гнев, то стоило залечь на дно и не высовываться. Саша готова была забыть о своей безупречности и миссии благоразумия, и пнуть высокомерного типа куда мало не покажется. Оксана предостерегающе сжала руку сестры. Не хватало только наломать еще больше дров.

– Александра, – в голосе Демьяна звучала сталь, – только из уважения к вашей бабушке я не посажу вас с сестрой под замок до того, как все прояснится.

Насмешка в его последних словах была очевидна. Саша вспыхнула и потащила Оксану в коридор. На ходу нарочно задела локтем декоративную вазу, которая не разлетелась на осколки только благодаря толстому ковру. Оксана облегченно выдохнула.

– Александра, – окликнул сестру Викинг, последовавший за ними. – Оставьте свой номер, чтобы мы могли быть на связи.

Оксана не сдержала смешок. О какой связи он говорил?

Саша бросила на нее взгляд, который любого мог обратить в пепел, и назвала номер – дерзко и с выражением. После чего вызывающе посмотрела на него, а потом на пальто. Михаил улыбнулся, сохранив номер, и помог ей одеться. Оксана расстроилась – было видно, что он запал на Сашу. Сестра поиграет с ним и бросит. И разобьет Викингу сердце.

Мысли о Михаиле испарились, стоило им оказаться за дверями квартиры. Куда больше Оксану сейчас волновал Демьян и его «подозрения».

– Саш, они мне не поверили, да? Серьезно, считают, что я его выпила и прирезала? – Оксана пристала к сестре, как только они сели в машину. – Такой бред. Чего они с цепи сорвались? Понимаю, что измененных немного осталось, но пусть их тогда держат под домашним арестом, а не меня.

– Ему просто не перед кем гонор показывать. Раньше он был крут, его боялись. Привычка рисоваться осталась, а силы ушли.