Палач

Михаил сторонился мира измененных, проблема Филиппа и американцев могла пройти мимо него, тем не менее он ввязался в крайне неприятное дело. Нынче его поддержка была бесценна.

– Я не мог поступить иначе, – он не набивал себе цену и не рисовался.

Они оба нашли в себе силы перешагнуть через прошлое, и Демьян был рад этому.

5

Тюменская область, Россия. Февраль 2014 г.

Темнота сомкнулась вокруг плотным кольцом, сгущая воздух и мешая дышать. Он знал, что здесь не один, но чувствовал только едва уловимое движение вокруг.

Что-то жило в этой непроглядной тьме, что-то изначально ужасное и неотвратимое. Джеймс попытался шагнуть вперед, движения были тщетными и слабыми, как если бы он продирался сквозь вязкую трясину.

– Я была твоей единственной связью с миром, – голос, лишенный чувств, безжизненно-равнодушный. – В болезни и здравии, Джеймс, в горе и в радости. Ты пойдешь за мной в Смерть?

Он знал, что не увидит ее, но все же напряженно вглядывался в темноту – туда, где по ощущениям стояла Хилари.

– Тут очень темно, Джеймс. Темно и холодно. А еще здесь повсюду… – последние слова потонули в треске радиопомех. Мгла таяла на глазах, расползалась белесым туманом. Сырость и холод пробрались внутрь, змеей обвивая позвоночник и растекаясь по телу. Он дрожал как в лихорадке. Движение совсем рядом, скользящее прикосновение к щеке. Тонкие пальцы, сомкнувшиеся на его запястьях: сухие, ледяные, как сломанные ветки. По тыльной стороне ладони скользнуло что-то склизкое, а в следующее мгновение руку обожгло болью.

– Неприятно, когда тебя пожирают изнутри, – из-под коросты мертвых пальцев по его рукам заструилась обжигающая кровь, и он вынырнул из тяжелого сна, одним резким рывком. Открыл глаза, хрипло выдохнул. Теплое стеганое покрывало валялось на полу, пальцы судорожно сжались на саднящем запястье.

Джеймс замер, молча глядя в потолок, и прислушиваясь к глухим гулким ударам сердца. По ощущениям еще ранее утро. Повернув голову, он увидел на электронном табло цифры: четыре пятнадцать.

Дыхание казалось слишком громким, а сон больше не шел.

За семь месяцев Хилари приснилась ему впервые.

Он сбежал туда, где никому не мог причинить вред. Российская глубинка, дом, от которого до ближайшего поселка миль тридцать. Бездорожье, лес, и дикие звери, включая его самого. Он пришел к старому знакомому за помощью, и Петр нашел ему убежище.

Каждый день жизни Джеймса напоминал схватку с самим собой. Поначалу он бросался на стены.