Палач

В одиночестве внутренние демоны разгулялись на полную. Они выли, царапались, драли на части тело и разум. За все приходится платить, в том числе и за силы, которые берешь взаймы. Последствия месяца на стимуляторах обернулись жестокой пыткой. Ломки шли одна за другой, а в перерывах между ними полузабытье реальности обретало очертания Ада.

Каждый день был похож на другой, но все же он обрел жалкое подобие временного перемирия. Джеймс не сумел отказаться от своей темной стороны раз и навсегда. но осознанный выбор человека совсем не то же самое, что агония раненого зверя, дошедшего до безумия в своей жажде убивать.

Он поднялся, рывком швырнул покрывало на койку и потер руки, выдыхая пар. Отсутствие условий мобилизовало и помогало держать себя в тонусе. Плеснул в лицо ледяной водой и почувствовал себя значительно лучше. Автономный обогреватель Джеймс включал каждый день только для того, чтобы не выстудить дом окончательно. Холод здорово прочищал мозги и позволял сосредоточиться на выживании, а не на том, что осталось в прошлом.

Особенно холодными были ночи.

Он немного постоял у окна, разгоняя остатки сна, а потом подхватил куртку, надел шапку и вышел из дома. Морозный воздух ворвался в легкие, и Джеймс перешел на бег. Утренняя пробежка стала началом ритуала, в распорядке дня присутствовала практически армейская дисциплина. Тренировки и упражнения, в стрельбе, с холодным оружием, физические нагрузки, чтобы не терять форму. Колоть дрова, расчищать снег, занять все свободное время.

Каждый день – до той грани, когда подъем второго дыхания переходит в усталость.

Он не мог не думать о том, почему ему приснилась Хилари. Вчера он снова убивал.

Джеймс редко забирался глубоко в лес – в этих местах было много волков, но во время дневной пробежки ушел в себя. Остановился только тогда, когда оставил за спиной несколько миль. И чье-то присутствие.

Взгляд зверя он ощутил всей кожей. Воздух уплотнился, пропитанный предвкушением предстоящей схватки.

Джеймс знал, кого увидит, когда обернется. Волк осторожно ступал по снегу и теперь замер, ощерился, показывая клыки. Внутри словно сорвалась невидимая пружина, отпуская закованного в кандалы Палача. Спустя мгновение друг напротив друга стояли уже два зверя. Джеймс поймал себя на мысли, что улыбается, отводя руку за спину, глядя рычащему волку прямо в глаза. Пальцы сомкнулись на рукояти ножа в тот самый момент, когда зверь бросился вперед.