Страна Потекших Кисок

– Да? А в моем мире… Чудеса, блин… У меня еще вопросик, даже два.

– Задавай, господин. Но только два, ведь на большее я ответить не успею – мы скоро придем. Прочими вопросами мучай матерь Льюти.

– Ты обмолвилась о некой Стране Потекших Кисок… Где она находится?

– Мы уже идем по ее землям, господин. Та река, что мы переходили вброд – граница двух поселений. Двух стран.

– А-а-а, ясно… А как, напомни, называется другое поселение? Что-то типа… – вспоминая название, которое упоминала Иримэ, задумался он.

– Те земли именуются Королевством Сухих Вагин, – процедила Хьюсти. – Мы давно находимся с ними в состоянии перманентной войны.

– Почему?

– Да из-за разной веры, неужели ты до сих пор не понял? Мы верим в одних богов, темные – в других. Отсюда и все разногласия, и раскол…

– Разве нельзя жить в мире?

– Нет. Мы воюем не одну сотню лет, и только появление избранного может остановить вражду. Впрочем, темные и не верят, что его появление возможно, а значит война будет длиться вечность… И слава богам, что остров делится на две части рекой, пересекать которую можно только в особенных случаях.

– То есть… мы на острове, – вдруг понял Николай. – А… а как выбраться отсюда? Есть ли у вас корабли? Или они приходят сюда с материка? Вообще до него далеко? И…

– Слишком много вопросов, господин, – засмеялась Хьюсти.

С этими словами Хьюсти сошла с тропинки и раздвинула высокие густые кусты. В свете горящих факелов Грубанов разглядел поселение, точь-в-точь как деревушка темных.

– К матери Льюти, так к матери Льюти, – согласился он. – Но хотя бы ответь, есть ли у вашей речки-границы название? Страна Потекших Кисок, Королевство Сухих Вагин… Судя по всему, название реки должно быть просто эпическим!

– Смазка.

Николай многозначительно кивнул:

– Как я и думал.

Глава 10

В поселении светлых было пусто. Как объяснила Хьюсти, почти все сестры ушли на спасение его, Николая, шкуры. Точнее, жопы, мысленно уточнил Николай, но спорить не стал. Шкуры так шкуры.

Ровно посередине деревушки располагался шатер, и при его виде Грубанов в первый раз испытал легкое дежавю.