Страна Потекших Кисок

Затем, в сопровождении девушки войдя внутрь шатра, он замер, а дежавю из легкого переросло в сильнейшее – все это, почти один в один, уже случалось с ним совсем недавно! Он на всякий случай оглянулся, настороженным взглядом выискивая за спиной кого-то наподобие гром-бабы, но там никого не было.

Облегченно выдохнув, Николай наконец-то смог сосредоточиться на происходящем в шатре. А сосредоточиться было на чем!

Возле дальней стенки, пуская к потолку серый дым, спиной к гостям стояла изящная белокурая женщина.

Прекрасным в женщине было все! Например, грудь примерно пятого размера. А еще – грудь примерно пятого размера. А так же грудь – примерно пятого размера…

Нет, выпирающая из бронелифчика шикарная грудь примерно пятого размера у незнакомки была одна, но Николай никак не мог отвести от нее восторженный взор.

– Вот это, ля, арбузики, – облизнулся он и, нисколько не смущаясь – после всего-то пережитого! – через кожаные трусы потер напрягшееся достоинство.

А вот обладательница «ягодок» никаких восторгов по поводу Грубанова не испытывала.

– Значит, это и есть тот самый «господин»? – оценивающе оглядев того с ног до головы, процедила сисястая и усмехнулась: – С мужчинами у нас, конечно, дефицит… но не до такой же степени, Хьюсти!

– Эй, дамочка! – не отрывая плотоядного взгляда от вздымающейся при дыхании груди, возмутился Николай. – Вы слишком плоско шутите для таких форм!

– А вдруг он тот самый, из писания? – не согласилась пепельноволосая.

Грудастая ненадолго задумалась, с таким удовольствием смакуя дымящуюся самокрутку, словно это была дорогая сигара:

– Может быть, может быть… Хотя в писании, как ты помнишь, сказано, что тело избранного должно ослеплять девственниц красотой и быть подобным телу Аполлона.

– То есть накаченным… и с маленьким членом. Я помню, матерь Льюти.

Николай встрепенулся и оторвался от созерцания сисек, попутно заметив, что из одежды на эльфийке – кроме бронелифчика – только бронетрусики.

– Что? Вы – матерь Льюти? – прифигел он. – Ебушки-воробушки, да вы куда сексуальнее, чем мне описывали! – И задумчиво пробормотал вполголоса: – Я бы вдул…

– Не смей со мной так разговаривать! – огрызнулась «матерь арбузиков» и, стремительно сблизившись… хлестнула Грубанова кожаной плеткой по ляжкам! Чувство дежавю заиграло с новой силой.