Война

Оно идеально сидело на высокой тонкой фигуре, черные гладкие волосы были собраны в низкий пучок, на шее и в ушах блестели очень простые и при этом невероятно дорогие фамильные брильянты.

Никакого кричащего макияжа, разрезов и голого тела, но на фоне разряженных и полураздетых светских дам, увешанных драгоценностями, ее выход произвел эффект разорвавшейся бомбы. Именно так и должна выглядеть истинная леди – ни грамма вульгарности, все очень просто и невероятно изысканно. Такие девушки не крутят бестолковые случайные романы, они несут себя по жизни с достоинством и обаянием, природная красота в изящной оправе достанется только одному, единственному и самому лучшему спутнику.

Рядом с такими леди мужчины всех возрастов непроизвольно втягивали животы, приосанивались, из разговоров пропадали сальные шуточки и грубость. А женщины… женщины завидовали молодости, свежести и красоте.

«На следующий бал все эти скучающие полупроститутки оденутся приличнее, – весело думала про себя Ева, – а то забыли, что они дамы королевских кровей, а не вокзальные шлюхи».

Правда, для проституток у присутствующих дам было слишком много настоящих брильянтов, но все равно вид был непотребный. В погоне за излишней сексуальностью и привлечением внимания к собственной персоне светские львицы подзабыли, что полуголое или почти голое тело малопривлекательно, куда больше манит загадка.

Ева присела в изящном поклоне перед Королем, Его Величество явно остался доволен. Его правая рука Антон тоже сделал боевую стойку при виде молодой неизвестной красавицы.

А потом продолжился грандиозный бал. Ева скромно стояла в стороне в обществе дам, в основном молчала и грустно улыбалась – смерть от потери папеньки оставила неизгладимый след в нежной и ранимой девичьей душе. Чтобы грусть в глазах была более натуральной, она вспоминала родного отца и маму, по которым действительно скучала, а не толстого борова с портрета, резвившегося в красной комнате.

К несчастной сиротке подошел сам Король, выразил соболезнования, пригласил пожить в его дворце как можно дольше, чтобы бедное дитя быстрее забыло боль потери.

Все это было так мерзко, так фальшиво, что Ева закусила губу, чтобы выражение лица ее не выдало.

«Прямо отец родной! – звучал в голове издевательский голос. – Ему просто пялиться на тебя приятно, свежее молодое тело, новая игрушка в его коллекции изящных штучек. Лицемер!» Король по-своему понял ее опущенный взгляд и дрожащие ресницы.