Либерия

– Я не смог, – твердо проговорил Алексей, упрямо вскинув голову. – Ему и так здорово досталось, а ты хочешь сказать, что я должен был зарезать беспомощного человека, который даже сопротивляться не в состоянии?

Судя по всему, Чурила именно это и имел в виду, но посмотрев на возмущенного молодого человека, тяжело вздохнул:

– Экий ты жалостливый! Он-то, поди, тебя не пожалел – ради горсти серебра на гостя руку поднял. Не сам, конечно, но это значения не имеет.

– Я – не он! – прорычал Алексей, стискивая зубы, чтобы не наговорить старику грубостей.

– Вот и говорю – жалостливый, – в голосе колдуна слышалось презрение. Но потом он, видимо, вспомнил – не был бы парень таким жалостливым, его собственные кости тлели бы на костре, махнул рукой и уже мягче сказал: – Да, чего уж теперь опосля драки-то кулаками махать. Ладно, пойду, попробую следы запутать, чтобы, коли погоня случиться, по ложному пути пошла. Ты меня тут не жди, а то, не ровен час, кому на глаза попадешься.

В избушку иди – я тебе проводника дам.

Старик покопался в сумке и достал из нее бурое перышко величиной с ладонь.

– Вот перо совиное, я слово скажу – оно вперед тебя полетит и к избушке приведет. Только ты не мешкай, быстренько за ним поспешай, оно дожидаться не будет.

– Ну вот, – разочарованно вздохнул Алексей. – А я поохотиться хотел, а то от голода аж живот к спине прилип.

– Поохотиться? – язвительно спросил Чурила. – Вот старосту и жрал бы! Али побрезговал?

– Нет, нельзя мне.

 – Парень испуганно замотал головой. – Если я человечины попробую, то в чудовище превращусь – никакой браслет не поможет.

– Хм… – скептически хмыкнул колдун. – Это тебе кто сказал? Твой маг-учитель, что ли? Ну, ну…Дык хоть прирезал бы тогда его, гниду, поповского подпевалу… А, что уж теперь!

Старик махнул рукой, подбросил перышко в воздух, что-то прошептал и, пообещав накормить чем-нибудь, когда вернется, исчез в кустах.

Перо покрутилось немного, затем устремилось в чащу, замешкавшийся было Алексей, опомнился и кинулся за ним.

Необычный проводник, не разбирая дороги, легко скользил по воздуху, нырял в кусты, мелькал среди еловых веток, нередко пропадая из виду. Молодой человек прорывался сквозь густой подлесок, постоянно проваливаясь в глубокий снег, и ругал Чурилу. Хорошо еще, перо немного светилось, как покрытое фосфором, иначе Алексей потерял бы его в первые же минуты бешеной скачки по ночному лесу.