Армагед-дом

Пей, Лида, пей… Ничем нельзя брезговать, ребята, даже предсказаниями юродивых. Но толку от них нет, вот в чем беда. Все друг другу противоречат. В документах полно ссылок – такой-то предсказал апокалипсис тридцать какого-то мохнатого цикла, такой-то – сорок какого-то… Но когда берешь в руки документы – не с тем, чтобы получить гонорар в газете, а чтобы разобраться по-настоящему, – тогда оказывается, что большая часть предсказаний сделана задним числом. То есть, уже выбравшись из Ворот, провидец заявляет: а я предупреждал!

Лидка отхлебывала из чашки, чай, не желая остывать, немилосердно жег язык.

– …А остальные пророчества либо неточны, либо двусмысленны. Либо подделки. Одному только удалось предсказать день и час с точностью до минуты. Но так как это был единственный случай на чертову прорву циклов, проще предположить случайное попадание… Кстати, он так и не пережил предсказанного апокалипсиса. Его затоптала толпа на подступах к Воротам; с тех пор среди предсказателей бытует суеверие, что точный прогноз опасен для здоровья.

Лидка нерешительно улыбнулась в ответ на его улыбку.

– …Но, ребята, тем не менее разработки ведутся во всех возможных направлениях. Сличают карты расположения Ворот… Никакой системы. Хоть в вычислюху суй, хоть счетами щелкай. Предугадать возможно с той же вероятностью, как и, скажем, рисунок рассыпанных по полу горошин. Целые институты, огромные коллективы людей пытаются не то чтобы понять, хотя бы внятно представить себе, что такое эти Ворота… Откуда они берутся, что из себя представляют… Все без толку, вот уже десятки циклов… Но главное, – депутат вдруг сдвинул брови, – главное не то, как устроены Ворота.

– «Правильная организация эвакуации населения дает почти стопроцентную выживаемость при апокалипсисе, – процитировал Славка на память. – При себе иметь запас воды и пищи на тридцать шесть астрономических часов. Четко следовать указаниям комиссаров ГО…» Мойте руки перед едой.

– Я не так часто хожу по улицам, – пробормотал Зарудный-старший. – Но когда ходил – да, бывало, переходов не искал.

– Во! – Славка поднял палец.

Приоткрылась дверь. Бледная болезненная женщина, Славкина мать, мельком кивнула Лиде, обернулась к депутату:

– Андрей, я бы хотела…

– Сейчас, – Зарудный-старший кивнул.