Армагед-дом

 – Ребята, я вас оставлю… Кстати, который час? Чтобы Лиде поздно не возвращаться…

Он никогда не предлагал Лидке ни машины с водителем, ни денег на такси. Четко ощущал, видимо, предел приличий.

– Я хотела газеты, – пискнула Лидка, чтобы хоть как-то скрасить себе расставание. – «Парламентский вестник»…

– Слав, – депутат кивнул сыну. – Выдай Лиде подшивку за последние пару месяцев… Если понравится – возьмешь еще. – Кажется, Андрей Игоревич малость насмехался. Не верил в то, что «Вестник» Лидке понравится.

– Я прочитаю, – сказала она, глядя ему в глаза.

– Вот и хорошо… Заходи еще, Лида.

– До свидания…

Закрылась дверь.

– Там шрифт мелкий, – сказал Славка с неудовольствием. – И бумага желтая.

– А у меня зрение хорошее, – сказала Лидка, пытаясь справиться с опустошенностью, пришедшей на смену лихорадочному возбуждению этого вечера. – Слав…

– Что?

– Ты кем хочешь быть, вообще-то? Тоже политиком?

– Отец не политик! – возмутился Славка.

 – Он ученый прежде всего, а уже потом… И я ученым буду. Археологом. Закончу универ и уеду далеко… на фиг. На раскопки артефактных Ворот.

– Славка, – ее голос дрогнул. – А если… все-таки… это к нам приедут на раскопки? Пепел разгребать?

– Паникерша, – сказал Славка устало. – На, вот тебе твои газеты… Идем, я тебя провожу.

* * *

Славка оказался прав. Читать «Парламентский вестник» Лида поначалу не смогла. Даже заставляя себя, даже скользя глазами по строчкам, она уже со второго абзаца переставала понимать, о чем идет речь.

Тогда она сдалась и стала просматривать только замечания в скобках; это были, как в пьесе, ремарки. Здесь аплодисменты. Там улюлюканье. Здесь такая-то фракция поднялась и вышла из зала. А здесь депутат такой-то попытался схватить за грудки депутата Зарудного, но тот увернулся, и депутат такой-то, оступившись на ступеньках, ударился головой о трибу…

Лидка увлеклась.

Славкиного отца одни ненавидели, для других же он был как флаг.

Лидка принялась прицельно просматривать выступления Зарудного – и втянулась; стоило вообразить, как Андрей Игоревич встает, опирается на трибуну, едко отшивает оппонентов… Уже и неважно, что он говорит, хотя говорит он, как обычно, умные вещи…

Несколько дней Лидка наслаждалась своим маленьким газетным театром. А потом весна взяла свое.

По утрам солнце так било в окна, что приходилось наглухо закрывать занавески.