Армагед-дом

– А… Это девка из первого подъезда…

– Так она подстилка Зарудного?

– Ага… Наверное.

Совершенно ясно было, что выбраться обратно на крышу она не успеет; чья-то липкая рука ухватила ее за запястье; в это время пролетом ниже, на пятом этаже, приоткрылась дверь, на цепочку, и визгливый женский голос заголосил на весь дом:

– А ну пошли отсюда, паскудники! Я милицию вызываю, ясно вам? Повадились тут кучковаться, свиньи, вот сейчас наряд приедет!

Парни, как один, обернулись на звук; Лидка рванулась вперед и, пробив себе дорогу между мягкими, будто желейными, телами, вырвалась на площадку пятого этажа.

Дверь крикливой дамы с грохотом захлопнулась; Лидка уже неслась по ступенькам вниз, ей вслед летели улюлюканье и тошнотворный жирный хохот.

* * *

– Все правильно, – сказал Славка. – Общество само себя чистит. Я бы не из-под полы эту дрянь продавал, а наладил бы выпуск в промышленных масштабах. Чтобы в каждой аптеке – хоть завались. Все желающие – пожалуйста… Нюхать, курить, колоться.

Чем скорее, тем лучше. Тогда к моменту мрыги население сократится. Чтобы всем хватило времени на эвакуацию. Всем нормальным людям.

– Это твой отец так думает? – тихо спросила Лидка.

Славка хмыкнул:

– При чем тут отец? Отец по имиджу – гуманист… Ну вот скажи честно: тебе эту Светку жалко?

Лидка задумалась. Но вспомнила не Светку, а тех парней на лестнице. Вот уж кого не жалко ни капельки. Чем скорей они сдохнут, тем лучше…

А потом вспомнила Славку, каким он был в музее. Коротко, исподтишка глянула на депутатского сына – сказать сейчас то, что вертится на языке? Но тогда, скорее всего, «детской дружбе» конец и встречам с депутатом Зарудным – тоже…

– А давай фильмец посмотрим, – пробормотала она в ответ на его удивленный взгляд.

 – А то у меня времени мало… Обещала вернуться засветло.

* * *

До дня окончательного апокалипсиса, вычисленного по методу Бродовского—Фильке, осталось сорок пять дней.

Теперь Лидку отвозили в лицей и забирали из лицея. Близились экзамены; у входа и в коридорах дежурили охранники.

В семьдесят седьмой какой-то кретин притащил на уроки пистолет и перестрелял четверых одноклассников.

В двести пятой грохнули под чьей-то партой самодельный взрывпакет. Кого-то судили, кого-то упекли в колонию; все равно ни дня не проходило без стычки. Сломанные носы считать перестали – считали только проломленные черепа. И мертвецов, а их по всему городу было уже изрядно.

В лицей приходил проповедник.