Армагед-дом

Ей было так радостно и страшно, и так весело, что она рискнула и поддалась порыву. Выскочила из вагона в центре, углубилась в пешеходный квартал, готовая улыбаться и дворникам, и милиционерам, и консьержу-охраннику…

Впрочем, нет. Консьержа-охранника не было на месте – редкость. За все время, что Лидка ходила к Зарудным, такое случалось раза два, не больше.

Она постояла перед открытой пастью пустой кабинки. Пожала плечами, тряхнула своими колокольчиками, даже, кажется, услышала звон.

И пошла по лестнице вверх, к знакомой двери.

Чего там скрывать – к нежно любимой двери…

Дверь была приоткрыта. Такого за время Лидкиных визитов не случалось ни разу.

Она позвонила. Никто не вышел; она довольно долго стояла под дверью, но ничего не дождалась. Затаив дыхание, приоткрыла дверь шире и сунула голову внутрь.

К неповторимому запаху зарудновской квартиры примешивался другой, незнакомый и почти неуловимый. Правда, еще и Лидкины колокольчики пахли влажным лугом.

– Слава!

Тишина.

Она вошла, ожидая подвоха.

Сейчас на нее кинется из-за угла Славка в резиновой маске, он, дурачок, до сих пор считает, что это смешно…

Она снисходительно улыбнулась.

– Слава! Клавдия Васильевна!

И набрала в грудь воздуха, будто не решаясь в полный голос озвучить свою надежду:

– Андрей Игоревич!

Тишина.

Лидка подумала, что надо повернуться и уйти. Все-таки чужой дом, а она пришла без спроса, без звонка…

Дверь в гостиную была приоткрыта. Лидка не знала всех тайн огромной депутатской квартиры, но в гостиную ее обычно пускали, а потому она сочла возможным заглянуть в дверной проем.

Пусто. В беспорядке разбросанные вещи. Открытый чемодан. Упаковочная бумага на полу.

Лидка смотрела, и букет колокольчиков опускался в ее руке все ниже и ниже.

Следы поспешных сборов. Бегства. Эвакуации. Мерцает пустым экраном невыключенный телевизор.

Лидка отступила назад, в коридор; ковровая дорожка была перекошена, как будто здесь тащили что-то тяжелое. Обрывки шпагата. Скомканные листы бумаги.

Никогда, никогда квартира Зарудных не знала подобного беспорядка.

Все двери были приоткрыты.

Они бежали, подумала Лидка, покрываясь холодным потом. Все-таки бежали накануне девятого июня. Как будто… Как будто…

За ее спиной что-то упало и глухо ударилось об пол. Лидка содрогнулась и выронила свои цветы.

Оказывается, свалилась на пол фотография в тонкой рамке под стеклом. Сама не зная зачем, Лидка нагнулась и подняла их одновременно – цветы и рамку.