Армагед-дом

Парень и девушка, в которых с трудом, но можно узнать Андрея Игоревича и Клавдию Васильевну. Обоим лет по двадцать. У парня на руках – трогательный сверток, перевязанный ленточкой. Из свертка выглядывает маленький курносый нос. Странно, Славка вроде бы не был курносым… или все младенцы такие противные?

Почему она раньше не видела этой фотографии? Такой Андрей Зарудный вполне мог учиться в их лицее, в старшей группе… Лидка встречала бы его на переменах…

Ей захотелось швырнуть фотографию об пол.

Но она удержалась. Положила рамку на стул вместе с колокольчиками. Вышла в коридор. Потопталась, совершенно не зная, куда теперь бежать и что делать.

Страха почти не было. Зато обида была такая, что, казалось, кислотой разъедает горло.

Тяжелая дверь кабинета.

Лидкины туфли давили теперь немилосердно.

Зачем? Зачем она тронула и без того приоткрытую дверь?

Шаг. Еще шаг.

Кабинет. Стеллажи. Вычислительная машина. Телефоны. Разбросанные книги…

В рабочем кресле с высокой спинкой сидел человек.

– Андрей Игоревич… – тихо сказала Лидка.

Депутат Зарудный смотрел сквозь нее широко открытыми стеклянными глазами.

Вся его грудь была – лаковое кровавое месиво.

Глава 4

Очередь была длинная, как зима.

Прошел почти час, прежде чем медленным человеческим конвейером Лидку втянуло в магазин. Дверь хлопала, впуская порывы сырого ветра, керамический пол покрыт был слоем мокрой грязи толщиной в палец. Что же, еще минут пятьдесят…

Еще вчера очередь ругалась, скверно и зло.

Сегодня люди молчали. Смотрели в пол.

За прилавком стояли двое – взрослая женщина и молодая; младшая была Светкой с четвертого этажа. Ни на секунду не останавливаясь, она специальной стальной струной резала сливочное масло. Резала и опускала на весы. Светло-желтые бруски громоздились, как слитки золота.

Старшая женщина принимала деньги и отсчитывала сдачу; она посмотрела сквозь Лидку, и Светка тоже посмотрела сквозь Лидку, не узнавая, но Лидка не обиделась, потому что Светка работает здесь вот уже месяц, ей платят, как ученице, она стоит за прилавком по двенадцать часов каждый день, у нее отекают ноги и слипаются глаза, и все равно ее собираются уволить на будущей неделе, чтобы освободить место кому-то по знакомству.

Лидка боком выбралась из ожидающей толпы. На следующую очередь у нее не хватало сил. Пусть Яна стоит, все равно безработная.