Слово Оберона

Вы мне обещали – и я буду требовать исполнения обещания.

Он смотрел, как через толстое стекло:

– Требовать не получится, Лена. Я просто верну тебя в твой мир – навсегда.

Я задержала дыхание – грудь, казалось, сейчас лопнет:

– Возвращайте. А все равно обещание останется. Вы его нарушите?

– Какая разница – одно обещание нарушать или два? Если уж мне суждено умереть клятвопреступником…

– Вы не умрете. И вы не клятвопреступник. Я поеду и добуду вам принцев. То есть не вам, а этим дурам, идиоткам, крысам, жабам, стервам…

– Достаточно, – уголки его губ чуть-чуть приподнялись.

 – Ты никуда не поедешь, потому что… потому что туда нельзя. А теперь говори и думай что угодно. Ничего не изменится. Я решил.

– Вы решили?!

Мне захотелось убить его на месте. Если бы под руку попалось что-то тяжелое… я бы швырнула в него, честное слово, только бы стереть с его лица это показное равнодушие, разбить, да хоть надколоть его ослиное упрямство. Он решил, ну вы подумайте!

– Получается, это было самоубийство? Выходит, давая обещания принцессам, вы заранее знали, что принцев для них не найдется? Ведь вы даже не пытаетесь бороться! Думаете, Королевство вам скажет спасибо, если вы умрете и бросите его? Ради чего? Зачем?

– Не кричи.

– Почему, – я заставила себя понизить голос, – почему вы могли позвать меня в дорогу, прекрасно зная, что это опасно для жизни… А я не знала тогда, как посох в руках держать! Вообще ничего не понимала! Тогда мною можно было рисковать? А теперь нельзя?

– Тогда я знал, что ты будешь рядом и я смогу тебе помочь.

Тогда мы все рисковали – ради Королевства, ради целого мира и множества людей. А отправлять тебя… да кого угодно! Отправлять за Ведьмину Печать ради спасения моей шкуры… ты за кого меня принимаешь?!

Он по-прежнему смотрел очень холодно. Как будто перед ним по комнате бегало странное, докучливое, не очень уместное животное. Я сжала кулаки – так что ногти врезались в ладони:

– Я вас принимаю за мудрого государя. Который знает, что его шкура – это шкура его страны.

Она не только ваша! Что будет с Королевством, если вы умрете так…

Я запнулась. Мне было страшно говорить то, что я собиралась сказать.

– Так глупо? – Оберон поднял брови. – Ну говори…

– Так паскудно, – выговорила я. – Нарушив клятву… нарушив эту идиотскую клятву. Что станет с тонким миром? Со всем этим вашим волшебством? Неужели всем будет все равно? И Королевству?

– Понятно, – его голос не дрогнул. – Ну-ка иди отсюда.