Театр и фантастика (сборник)

– Но ты имел в виду что-то другое? Когда говорил…

– Нет, Тима, – чуть преувеличенно удивился Дегтярев. – Я имел в виду именно хорошие спектакли. Профессиональные, серьезные… Не секрет, что Кону нравятся хорошие спектакли.

Тимур помолчал.

– Значит, мой спектакль недостаточно хорош?

Дегтярев поджал губы:

– Тима, я тебя понимаю, все еще очень свежо… Потрясение от провала… Давай сейчас не будем об этом, а? Может быть, через неделю, когда страсти поулягутся…

Тимур сухо усмехнулся:

– Все, кто нуждался сегодня в утешении, уже получили его – из рук медсестры со шприцем… Почему ты заранее знал, что спектакль не понравится Кону?

– Потому что он сырой и беспомощный, – мягко сказал Дегтярев.

 – Видишь ли, Тима… Кон не в состоянии добавить спектаклю достоинств либо недостатков. Он берет то, что уже имеется – и тактично выделяет, подчеркивает… то, что считает нужным. Это можно сравнить с искусством фотографии – вот женщина средних лет, с помощью света и ракурса можно сделать из нее старуху, а можно – юную красавицу… При этом лицо будет одно и то же – ее лицо. Весь вопрос в том, любят ее или нет…

– Нас не полюбили, – сказал Тимур.

Дегтярев кивнул:

– Все, что ты сегодня видел – реальные недостатки твоего спектакля, Тима. Кон никогда не лжет. Правда, в спектакле были и достоинства – но Кон не счел нужным подчеркивать их…

Дегтярев снял чайник с плиты. Заварил чай прямо в чашке; Тимур смотрел, как набухают, распрямляясь, чаинки в кипятке.

– Да, Тима. Вот, например, этот мальчик, который играл Писателя – он когда-то полностью пропустил первый курс училища. То есть он учился, но ничего не взял… Это фатально. Он элементарно не видит партнера. А эта девочка…

– Кир играл со сломанной рукой!

– А кого это волнует? Все наши боли, травмы… наше личное дело. Ты никогда прежде не слышал, что Кон жесток? Очень жесток? Как животное? Что Кон ценит только спектакль, только действие на сцене, а прочее для него – мишура?

– Я не верю, что наш спектакль плох, – медленно сказал Тимур.

 – Это Кон изуродовал его.

– Думай что хочешь, – Дегтярев пожал плечами. – Во всяком случае я рад, что ты не утратил мужества… Видывал я других режиссеров после провала на Коне – случались и слезы, и сопли, и попытки самоубийства…

Тимур долго смотрел на него. Потом ухмыльнулся. Покачал головой:

– Размечтался, ей-Богу… Ну ты размечтался.