Темный мир. Равновесие

 – Ну, где он там…

Из-за куста, за которым еще секунду назад никого не было, вынырнул мужчина лет тридцати, в майке с ярким анимешным рисунком. «Наруто», насколько я могу судить о таких вещах. В руках у него поблескивал баллончик дезодоранта.

– Я сошла с ума, – сказала я обреченно. – Какая досада.

– Не надейся, – приветливо сообщил мужчина. – Ты кто?

Вместо меня ответила блондинка:

– Это наша новенькая. Зовут Дарья. Инструктор подбросил.

В ушах у меня снова зазвучали скрежет и звон аварии, так что пришлось крепко зажать их ладонями:

– Инструктор?!

– Разбор полетов потом, – доверительно сказал мужчина.

 – Сперва дело надо сделать, так?

Он подскочил к стене трансформаторной будки и стал рисовать что-то на кирпичах – баллончик в его руке оказался вовсе не дезодорантом, а пульверизатором с краской. Он рисовал граффити серебристо-металлической струей, размашисто, умело, даже, пожалуй, красиво.

– Доставка готова…

Он отступил от стены, и я увидела, что кирпичей под граффити больше нет.

Есть дыра с оплавленными краями, внутри струится воздух, как над костром, и что-то еще просвечивает, будто далекий фонарь в тумане.

– Грузим, – блондинка снова подхватила девицу за ногу, но та уже потеряла сходство с манекеном – возилась, двигалась, шарила ладонями по траве. – Она очухалась, Гриша, помоги!

Мужчина не заставил просить дважды. Вместе они подхватили девицу и, шагнув один за другим в дыру, исчезли и утащили ее с собой. Еще через секунду кирпичи вернулись на место – только слабая тень граффити проявилась на секунду и тоже растворилась.

Осталась кирпичная стена. Крепкая – хоть головой бейся.

* * *

Минут десять я сидела на скамейке у входа в общежитие. Думала, до утра здесь просижу в шоке и трепете.

Но – ничего подобного. Я замерзла, отдышалась… и вспомнила о Павлике. Да жив ли он до сих пор?!

Бегом вернулась в комнату Соколова. Кружила ночная бабочка над остатками пластикового застолья, все так же храпел на кровати неизвестный гость, зато танцор в красной футболке сбежал, оставив на подоконнике свои наушники.

Павлик сидел, привалившись спиной к стене, но был в сознании – оглядывался вокруг, будто пытался понять, где он.

Я сжала в кулаке амулет. Павлик выглядел еще неважно, но уже гораздо, гораздо лучше: синева с лица уплывала, черные «очки» рассасывались, в глазах появился смысл.

– Привет… Это тут что?

– Это у Соколова был день рождения, – я вздохнула.