Варан

* * *

– Я велю позвать палача, – чиновник потер ладони, – и тогда ты заговоришь по-другому, щенок! Кто дал тебе деньги?

– Я нашел их в море, – повторил Варан, глядя прямо перед собой. – Я вожу посетителей… на змейсах…

– Кого ты куда водишь, мы знаем! Кто дал тебе деньги? У тебя есть последний шанс избежать дыбы. Кто?

– У меня есть свидетель, – сказал Варан, с трудом проталкивая слова сквозь сухое горло. – Молодая… дама, вчера она каталась на… она бросила монету, я нырнул…

– Монету в сто реалов?

– Нет… Монету в треть реала… я нырнул и увидел, что деньги плывут…

Чиновник желчно рассмеялся:

– Деньги плывут, ну ты посмотри на него! Хватит, мне надоело это слушать, Васко, беги за Шкуродером…

– Там есть клады, – упрямо продолжал Варан.

 – Я подумал, что водой размыло чей-то тайник…

– Ага, чужой тайник! И ты никому не показал, никого ни о чем не спросил, побежал покупать побрякушку?

– Да, – Варан чувствовал, что тонет, что поверхность воды отдаляется, а грудь уже рвется изнутри.

 – Я давно хотел… ожерелье. Я хотел его подарить невесте. У меня есть невеста…

– Как зовут молодую даму? – спросил человек, сидящий в углу за простым каменным столом. – Ту, что видела, как ты нашел деньги?

Варан наморщил лоб:

– Я… не знаю. Хозяин, спросите у хозяина, он знает… он поможет ее найти…

– Мы тратим время, Слизняк, – пробормотал чиновник, прикрывая ладонью воспаленные, лихорадочно блестящие глаза.

Тот, кого звали Слизняком, пожал плечами. Тяжело поднялся, удалился в темный сводчатый коридор; в глубине коридора мерцали бледно-голубые огни. Варану вспомнились камни на бархатке – пять белых, пять синих…

За спиной скрипнула дверь. Варан обернулся; сзади, очень близко, стоял старик с волосами такими длинными, что они доходили ему до плеч.

Варан сроду не видел, чтобы мужчины носили столь бесконечные волосы. Шкуродер, содрогнулся Варан. В ту же минуту стражники вытянулись по стойке «смирно», а чиновник поспешно поднялся из-за деревянного стола:

– Ваше сиятельство…

Длинноволосый махнул рукой. Описал по залу широкий круг, остановился, помахал под носом у чиновника знакомой радужной бумажкой:

– За полреала! За полреала умельцам голову снимали.