До тебя…

Квартира Михаила занимала весь этаж, балкон был достаточно большим и просторным. Учитывая, что она располагалась на предпоследнем этаже, вид открывался шикарный.

Мужчины не спешили говорить и изливать душу. Порой посидеть в тишине, в обществе друг друга куда полезнее и значимее.

По молодости, когда кровь бурлит, и адреналин хлещет во все стороны, хочется музыки, драйва, ночных тусовок, клубов и разговоров до утра. С возрастом предпочтения меняются и зачастую хочется тишины. Молчаливых взглядов, которые скажут больше любых слов.

Слова обманут, ускользнут. Глаза врут куда реже.

Но и они могут.

Игнат разлил по второй, мужчины снова выпили.

– Тихая ночь. Спокойная.

– Теплая.

– Когда ты сидел последний раз вот так на балконе, Зареченский?

– Кажется сидел с Настей как-то.

– Как-то или реально сидел?

– Отвали, Игнат.

Безопасник усмехнулся.

– Чего скалишься? Сам-то помнишь себя? Когда отдыхал душой?

– Работа не позволяет.

– Ну-ну. Или сам себе не позволяешь?

– Я – другое.

– Скажи это кому-то ещё, не мне.

Игнат налил третью.

Когда пьют, не задают вопросов. Не философствуют. Не поднимают темы, которых нельзя касаться.

Совпало, что им обоим необходимо было помолчать в компании. Михаил с Игнатом идеально понимали друг друга, не даром столько лет жили и работали бок о бок.

Мысли Зареченского снова вернулись к жене. И Игнат поинтересовался, что он собирается делать. После случившегося кто-то изменил принятое решение. Он – нет.

Ни к чему…

Когда Настя говорила ему, что любит, он ей верил.

В ответ он ей никогда не признавался, потому что считал, что любовь между мужчиной и женщиной не доступна. Да, он относился к числу тех пресловутых циников, для которых отношения между полами строились на доверии, комфорте и приятном сексе. То, что было более – это уже «клиника».

Хватит, насмотрелся он на «любовь» в детстве.

Так насмотрелся, что до сих пор оскомину во рту ощущает.

Их отец любил мать той самой клинической любовью.

Сходил по ней с ума. Жить без неё не мог в прямом смысле этого слова.

Михаил с раннего детства знал, что между родителя не всё так просто. Перед ним и позже, когда родилась сестренка, они делали вид, что у них всё хорошо. Шикарно. Что они самая счастливая семья: мама, папа, сын и лапуля-доча. На людях так и было, но когда взрослые оставались одни… Михаил слышал, как родители часто ссорятся, закрыв двери. И иногда они забывали, что в доме не одни.