Та, что подарила сына

Юля старалась не выказать его, но никто никогда не готовил её к тому, что она окажется в настолько ужасающей ситуации, когда мир качается перед глазами и земля уходит из-под ног.

– Я не помню вас.

Все психологи говорили, что ни в коем случае нельзя обнажать страха перед противником. Что нельзя его выказывать перед теми, кто априори сильнее. Что нельзя рассчитывать на жалость и сострадание тех, кто сильнее и у кого оружие.

Оружие у Тарисова было. Только не то, из которого стреляют.

Хотя и это, сто процентов, тоже было.

Юля начала говорить, голос дрогнул, и она не нашла ничего лучшего, как обхватить себя за плечи.

Фигура, явно не относящаяся к борцу.

– Я тебя тоже.

– Может быть, тогда…

– Нет. Не может, – он её даже не дослушал.

– Я не могла с вами заниматься сексом.

– А я мог, – теперь пришла его очередь иронизировать, и он не скрывал сарказма.

Своего превосходства тоже.

– Сумасшествие какое-то.

– Юля, сядь.

Она хотела отказаться, потом передумала.

Проведя рукой по волосам, уже не думая про внешность, Юля всё же вернулась к креслу. Тут из двух зол выбиралось меньшее. Или стоять истуканом, рассчитывая непонятно на что, или оказаться вблизи с Тарисовым.

Она выбрала второе. Некоторое время не смотрела на собеседника, он молчал.

Папка по-прежнему находилась открытой. Не зря Юля опасалась к ней прикасаться, будто зная, что в ней её погибель.

– Теперь поговорим?

Юля несколько раз качнула головой вперед.

– Демьян Валерьевич, – она не собиралась переходить на «ты». Сознательно. Нет у неё ничего общего с председателем «Россбанка» и не может быть. – Давайте я выскажусь. Прошу меня выслушать. Не давить. Не испепелять взглядом. Я не знаю, как так получилось, что мой Сережа… – она даже вслух отказывалась произносить то, что для Тарисова уже стало очевидным фактом, – имеет к вам отношение. Я – его мать. Три года… Я его не продам… Господи, да я даже говорить об этом не могу, начинаю задыхаться.

Она всё же снова смалодушничала, оборвала себя и закрыла лицо руками. Плохой из неё переговорщик. Никудышный. Начала за здравие, закончила за упокой.

Послышался звук отодвигающегося кресла, заставивший Юлю вздрогнуть и резко выпрямиться. Она на чужой территории. А забылась…

Тарисов немного сдвинул кресло, чтобы налить воды в стакан. Юля даже не заметила графин.

– Выпей воды.