Та, что подарила сына

Лучше для чего? Для борьбы?

Какой?

Если бы Юля сказала, что не думала по дороге домой о том, чтобы схватить Сереньку, покидать вещи в сумку и сорваться в неизвестность, она слукавила бы. Думала. Мысль билась в голове. Требовала осуществления. Юля тормозила себя.

Её нашли. Сережу нашли!

И дали понять, что не стоит делать лишних телодвижений. Тарисов товарищ занятой, ему некогда бегать за ней по стране. Да он и не будет бегать. Пришлет того, второго, с которым она общалась на парковке. Почему-то Юля решила, что тот мужчина близкий человек в окружении Тарисова.

Повадки такие же барские. Точно весь мир им принадлежит.

Или и этого не удостоят. Есть много других людей.

Юля снова отодвинула папку в сторону. Нет у неё сил читать, изучать.

Факт отцовства Тарисова она приняла безоговорочно.

Да и наверняка Тарисов проверил всё, что только можно и нельзя.

Вопрос совсем в другом: как ей дальше с этим фактом жить?

Юля обхватила шею руками.

Не может она…

Не может…

Впервые за всё то время, когда стал известен отец Сережи, в глазах запекло, и слезы подобрались очень близко.

Юля прикрыла глаза. Она имеет право поплакать. Её жизнь рушится. Завтра Юля будет сильной. Утром…

А пока…

Встала со стула, на котором сидела. Раньше у нее была небольшая комната, но после рождения Сережи родители отдали им свою, а сами переехали в ту, которую занимала прежде Юля. Родительская была побольше, здесь уместился и её диван, и кровать Сережи. Раньше стояла детская кроватка и пеленальный столик.

Последний убрали за ненадобностью, заменив полноценным комодом. Вещей у Сережи прибавлялось. Вот и зимний комбинезон стал маленьким, а она его почему-то ещё не убрала…

Юля снова посмотрела на Сережу.

Как Тарисов узнал о нем? Она не понимала… Не могла даже представить. Юля обхватила плечи руками.

Надо спать. Надо заставить себя пройти к дивану и лечь. Сколько можно себя изводить думами? Тем более на эмоциях. Она даже не может свести всё воедино.

Ночные занавески не стала занавешивать.

Выключила ночник – хватало и уличного фонаря.

К окну подойти не решилась. Вдруг папа всё же вышел. Она правильно сделала, что не осталась с мамой сидеть на кухне. Мама, по крайней мере, проконтролирует отца, не позволит тому совершить оплошность.

А машин тем временем прибавилось. Вернее, не так.

Один «мерседес» сменился другим.

Более дорогим.

И рядом с ним стояли двое мужчин.

Их невозможно было не узнать.

Их невозможно было перепутать.