Тетрадь в косую линейку

Достал новый пакет, трясущимися от волнения руками заменил лекарство, и как только оно начало капать, облегченно вздохнул и сел на краешек кровати, внимательно вглядываясь мне в лицо. Потом очень осторожно похлопал по щеке и тихо проговорил:

– Алиночка, Алиночка, ты меня слышишь, родная?

Я, конечно же, не могла ответить.

Дима попытался снять с меня платье, и тут, видимо, увидел кровоподтеки и синяки. Он в ужасе отшатнулся и почему-то ушёл в другую комнату, однако быстро вернулся с телефоном в руках.

Я недоумевала, кому он может звонить среди ночи, а когда услышала кому, мне стало окончательно плохо. Но сделать я ничего не могла.

– Аркадий Львович, извините, что звоню ночью, но мне срочно, очень срочно нужна Ваша консультация! Нет, со мной всё нормально, даже хорошо. А Алина похоже умирает. Её привезли всю избитую, она без сознания и не приходит в себя. Скорую мне вызывать запретили, сказали, если от капельницы её отключат, а они наверняка отключат по регламенту, она умрет.

Да, ее с капельницей привезли, сказали неделю капать надо беспрерывно. Не знаю что за препарат. Тут вообще иероглифы какие-то, а не буквы. Мне целый чемодан их привезли и сказали капать. Да не бред это, а правда. Это Вы о ситуации? Ну да, ситуация на бред смахивает. Поэтому и рискнул позвонить Вам. Вы подъедете? Господи, как же я Вам благодарен! Пишите адрес.

Димка продиктовал адрес, отключил телефон и стал нервно ходить по комнате. На фоне стресса он совсем перестал удивляться, что ходит.

Свет он не выключил, и он неприятно бил мне в глаза, но сказать я ничего не могла, приходилось терпеть.

Минут через двадцать раздался входной звонок, и Димка выскочил в коридор.

– Ты ходишь?! – раздался удивленный громкий возглас Аркадия. – Когда встал? Почему мне не отзвонился?

– Это только сейчас, видимо, от стресса. Я на коляске ещё был, когда её привезли. А потом упал, потерял сознание и вот, ходить стал, – Димка явно не захотел рассказывать про удары старика, а может, и забыл про них.

Если честно, я сама не совсем поняла, как такое возможно, но на фоне всего произошедшего со мной, я решила воспринимать всё как некую данность и не углубляться в причины и следствия происходящего, чтобы окончательно не свихнуться. Я уже и так ощущала себя немного сумасшедшей, а на фоне разворачивающихся передо мной событий, это ощущение усилилось многократно, и я, как в детстве, запретила себе об этом думать и размышлять.