Тетрадь в косую линейку

Банкоматы-то, из которых они шли вынимать деньги, тому же банку принадлежат, что и отделение и деньги они ещё не вынули. Ладно, не до разбирательств сейчас. Хотя компенсация от банка явно бы лишней не была. Но что сделано, то сделано.

Как итог, в начале следующего месяца меня вызвал генеральный. А он у нас не только директор, но и владелец, мужик крутой и без сантиментов. По слухам воевал в горячих точках и владеет не только нашей конторой, однако остальной бизнес предпочитает «не светить». Появляется редко, я с ним пересекалась лишь на больших планёрках и попасть к нему «на ковёр» не ожидала абсолютно.

Я вошла в его кабинет, поздоровалась.

Виктор Владимирович сидел в кресле, курил. Высокий, мускулистый, с подернутыми сединой висками и крупными чертами лица, он с сигаретой в руках выглядел импозантно. Мне он напомнил героя из старых фильмов, пока пропаганда курения на экранах ещё не была запрещена.

Небрежным жестом указал на кресло напротив его стола и протянул какой-то документ:

– Вот, ознакомьтесь.

Я взяла бумаги, села, начала читать и строчки поплыли у меня перед глазами. Мой Лёшка, которого я научила всему, взяв желторотым студентом, которого я отстояла при глобальном сокращении, отказавшись от повышения собственной зарплаты, и зарплату которому выбила почти вровень со своей, написал на меня докладную. С минутами и секундами, на трёх листах: когда, я отсутствовала и что он за меня за последний месяц делал. Причём подача была такой, что это как бы иллюстрация, с намёком, что это обычная для меня практика.

В конце просил принять меры.

Дочитав, я отложила бумаги и повернулась к генеральному.

– Что скажите? – холодно спросил он.

Я нервно повела плечами и, кусая губы, проговорила:

– Тут всё правда, Виктор Владимирович. Всё так и есть. В прошлом месяце мой муж угодил в реанимацию, и я была вынуждена пожертвовать рабочими интересами, ради его. Я понимаю, что это недопустимо, но так сложились обстоятельства.

Вы в праве меня уволить, но я просила бы Вас не делать этого. Мне сейчас очень нужны деньги, поэтому я соглашусь на любой перевод, и даже меньшую зарплату, лишь бы хоть какая-то работа у меня была.

– Что, абсолютно на любой перевод? – усмехнулся он, не переставая курить.

Я подняла на него прямой взгляд и кивнула:

– Даже уборщицей быть соглашусь.

– Уборщицей? – усмехнувшись, переспросил он, его явно развеселила эта перспектива.