Люблю. Целую. Твоя крыша

Но с какой милости любить тех, кто не любит тебя? Без взаимности ничего не делается, это закон жизни.

Насчитав семь звонков, она всё же смилостивилась. Попросту зная, что собеседник на том конце доведен до белого каления, рвет и мечет, сейчас будет нести околесицу и в очередной раз проколется.

Никогда нельзя бросаться на врага в гневе. Мозг размякает, его можно поливать соусом и жарить. Впав в состояние еды, вы безоружны. Противник с удовольствием проглотит вас и ещё попросит добавки.

– У тебя нет совести! – ворвался в тишину голос разъярённой собеседницы.

 – Ты же знаешь, что я всё равно буду звонить.

– Лика, – скучающе сказала она, глядя в потолок и просчитывая, во сколько обойдется побелка. Чем только не займёшься, чтобы вытерпеть разговор с «любимой» родственницей! – Ты знаешь, что меня бесишь?

– Да как ты смеешь! – задохнулась та. – После всего, что я для тебя сделала!

– Не помню, – прозвучало очень сухо и хлёстко. – Прости, дорогая, старческий склероз. Забываю все на свете, даже то, как ты выглядишь.

Ан нет, погоди… Что-то очень ярко помнится, как ты говорила, что этой старой карге всё равно ничего не нужно, сдадим её в дом престарелых и заживём.

– Я… – слабо попыталась возразить Лика.

– И это ты говорила тому драному мужичонке с золотым зубом, который тебя бросил? – уточнила она. – Или престарелому художнику, считавшему, что мне давно пора на кладбище?

– Погоди…

– Не помню, – пожала она плечами. – Ты уж, дорогая, сделай скидку на возраст, хорошо? Подожди только ещё немножко, и я тебя совсем забуду.

– Они были не в себе, – тут же нашлась Лика. – Я их бросила! Ты не можешь укорять меня всю жизнь за двух идиотов!

– Двух? – скептически уточнила она, хмыкнув.

Лика поперхнулась и умолкла.

Слишком уж неинтересно. Каждый раз одно и то же. Жажда обогатиться до такой степени застилает взор, что даже неловко.

– Ты делаешь большую ошибку, – вдруг зашипела Лика, скинув шкуру робкой овечки. – Он даже не знает о твоём существовании.

И не появится на твоих похоронах. Ты в своём уме, оставлять такое состояние чужому человеку?

– Я без своего ума, дорогая, – отрезала она. – Именно это и позволяет мне не чувствовать угрызений совести, что я и пальцем не пошевелю ради людей, которым ничего не нужно кроме моей квартиры и денег на счету!

С этими словами она положила трубку. Сердце бешено колотилось. И не помогали никакие уговоры успокоиться. Вот же гадина… Ненавижу.

Глава 3.