Тёмная сторона Ио

Этот город для меня слишком много значит, ты понимаешь?

Ника больше не сердилась, даже засмущалась. Пряча глаза, она подошла ко мне, крепко обняв:

– Это ты меня прости. Я себя тоже… некрасиво повела…

– Мы оба повели себя некрасиво…

Сейчас у меня не было никакого желания стоять на холоде и пытаться что-то разглядеть – мы оба слишком легко одеты, поэтому я предложил вернуться в повозку. Но уходя, я всё-таки ещё пару раз взглянул на степь, горы Истарь и очертания Великой Цитадели, мысленно поклявшись, что обязательно туда попаду.

Дальше наш путь проходил без каких-либо происшествий, так что я даже успел к этому привыкнуть. Во время редких стоянок я занимался ска-аной. Не скажу, что смог отточить это до совершенства, но овладел очень сносно и, хоть по чистоте исполнения, некотрые трюки продолжали оставлять вопросы, я держался уверенно и падений больше не было. Когда до гор Истарь оставалось всего-ничего, Хизро позволил мне помогать ему вести наш фургончик. Объяснял он это тем, что места здесь безлюдные и даже Серые сюда едва ли сунутся, а если и сунутся, то будут видны более чем за милю.

Сине-бордовые вершины росли день ото дня, мерно поднимаясь будто бы из самых глубоких земных недр. Что-то в них казалос мне необычным, хоть – признаюсь – других гор мне видеть не приходилось, во всяком случае, я этого не помню. Когда я вновь сидел рядом с Хизро, помогая ему с «Воровской Тройкой» – так он называл своих лошадей, спросил его об этом:

–Видимо, твоя память пропала не полностью, как ты считаешь.

Впрочем, ничто не исчезает бесследно… – старик вдруг замолчал, опустив мутнеющие глаза.

Не смею отрицать, эта фраза позволила мне задуматься о многом и даже взглянуть на то, что я считал само-собой разумеющимся, по-новому. Тем не менее старик продолжал молчть и… ослабил поводья, что я заметил, только когда Затмение споткнулась. Мне еле-еле удалось удержать её от падения. Остальные животные тоже остановились. Через дощатую стену до меня долетели грязные ругательства Изнара.

Хизро рассеяно мотал головой из стороны в сторону, не понимая, что произошло. Отложив поводья, он протёр лицо, запустив пальцы в свои длинные серебряные волосы и горько пробормотал:

– Прости, я что-то задумался… совсем старым стал…

– Ничего страшного, всё же обошлось, – я ободряюще улыбнулся, но цыган только хмыкнул.

– Только благодаря тебе, Шурик, и обошлось. Я скоро уже совсем ни на что негодным стану!

– Глупости! – возмутился я. – Вы просто устали.