Ярилина рукопись

Полина все еще чувствовала цветочный аромат мыла на своих руках. Сон никак не шел. Всплыло в памяти и странно-знакомое слово «Заречье».

«Заречье, Заречье, – твердила она про себя, – обычное название для деревни».

Но что-то давно забытое, минувшее, что-то из детства металось в голове. И вдруг Полина вспомнила отца – это было давно, задолго до его исчезновения, – он часто рассказывал ей сказки, но не так, как это делают в кино: сидя перед сном у постели ребенка, а совершенно неожиданно, не меняя серьезного выражения лица, прямо средь бела дня.

Он вдруг принимался выдумывать несуществующую страну. Вместе они рисовали волшебные деревья и сказочных людей. «В этой стране можно делать все, что захочешь, – говорил отец. – Но только если ты попала туда, из нее нельзя уехать». «Зачем же из нее уезжать? – думала Полина. – Если там все есть и я могу делать все, что захочу». Эту страну совершенно точно отец называл… Заречьем!

Маргарита же в это время слушала сквозь полог писк комаров, глядела в свой мобильный телефон и никак не могла поверить в то, что эта вещь превратилась в бесполезную побрякушку.

Дозвониться до бабушки не удалось – у Маргариты и раньше случались проблемы с телефоном, но на этот раз не получилось позвонить даже с Полининого. Обе они слышали только жужжащие помехи и пробивающийся сквозь них странный голос, распевающий песню на незнакомом языке. Домовой, который снова удостоил их своим визитом, лишь рассмеялся и сказал, что «такое» в Заречье не работает.

«Странное слово “Заречье”, – думала Полина, водя пальцем по стенке марлевого полога, – и странное чувство».

Ей полагалось бы чувствовать острое одиночество, страх, тоску, но этот – очередной в ее жизни – переезд оказался самым легким, словно она попала туда, где ее давно уже ждали. И пока она еще не успела соскучиться по родным и понять, так ли уж хорошо и спокойно в этом новом мире, ее больше переполняло любопытство и удивление. Может быть, слова домового о том, что они вернулись домой, не были лишены смысла?

Глава вторая.

Медовый Спас

Домовой Афанасий говорил, что все начнется именно сегодня. И теперь Маргариту и Полину интересовало, что именно он подразумевал под словом «все».

– Во-первых, снадобья. Вам это точно нужно, – охотно ответил Афанасий. – Избушка Бабы-яги, девять утра. Она всегда принимает в девять. Поднимается ни свет ни заря и уверена, что к девяти все ее гости тоже бодры. А во-вторых… хм… это придется еще уточнить, прошу извинить меня.