Не верь, не бойся, отпусти!

Он дотянулся до моей руки, сжал ее и проговорил шепотом:

– Надеюсь, что у тебя есть настроение для другого.

– Для чего? – В принципе, задавать подобный вопрос не было никакого смысла, потому что ответ очевиден, но меня вдруг стали пугать паузы в разговоре, и я изо всех сил старалась залепить бреши вот такими глупостями.

– Я думал, ты проницательнее, госпожа адвокат.

– Мы не на процессе.

– Кстати, странно – мы ни разу не пересекались с тобой по рабочим вопросам за все годы, ты не находишь?

Я пожала плечами и осторожно вытащила пальцы из сжатой ладони Мельникова.

– Может, это и к лучшему, а?

Кирилл рассмеялся, откинув назад голову:

– А ведь и правда! Судя по тому, что о тебе рассказывают, я избежал публичного позора проигранных дел.

– Проигранных мне, – уточнила я, испытывая странное желание уязвить его.

– А тебе, безусловно, хотелось бы этого, а? – Кирилл чуть ослабил галстук и крепко прижал в синей стеклянной пепельнице окурок. – Я не могу представить кого-то, кроме тебя, кто мог бы столько лет культивировать в себе ненависть и жажду мести.

Это было как удар – я не ожидала, что он решится заговорить на подобную тему, более того – мне казалось, что этот вопрос мы прояснили еще тогда, до Нового года, лежа в гостиничной постели. Я никогда не хотела мстить ему – все чувства умерли во мне давно, в больнице, при первом осмысленном взгляде на сгорбившегося рядом с кроватью на стуле Светика в белой накидке. Именно тогда я поняла, что только Светик не бросит меня, не оставит, поддержит.

Он – а не Кирилл, любовь к которому и загнала меня в больничную палату. Правда, и со Светиком я, как оказалось, ошиблась, но это другое. А Кирилл… нет, я никогда не думала о мести, я вычеркнула его из жизни, не появись он в прошлом году – так и не вспомнила бы. Но он пришел, и оказалось, что я не так уж бесчувственна, не так безразлична. И память моя тут же услужливо сунула мне же в нос все, что когда-то связывало меня с ним.

– Ты слишком высокого мнения о себе, Кира, если считаешь, что я до сих пор вынашиваю какие-то планы мести, – спокойно сказала я, собрав все свое самообладание в кулак, чтобы не расплакаться.

 – Поверь, в моей жизни было много всяких эпизодов, и ты – всего лишь один из них.

Мельников вдруг поднялся, обошел стол и, остановившись у меня за спиной, положил руки на плечи. Я вздрогнула – что-то недоброе почудилось мне в этом жесте, что-то неуловимо опасное и одновременно… зовущее.