Судьбу не изменить, или Дамы выбирают кавалеров

– Я? Чем? Что я понимаю в этих выборах, кроме того, в какую графу галочку поставить? – Виктор Иванович оперся о подоконник и посмотрел в лицо сына.

– Да не надо тебе ничего понимать. Там специалисты есть. Ты мне нужен как журналист – у тебя же полно знакомых. Пару статеек здесь, пару статеек там – ну, кому это мешало?

И тут Виктор Иванович решился задать тот самый вопрос, которого они оба явно хотели избежать, но не видели возможности сделать это, потому что он все равно возникнет:

– А ты не боишься, что твою фамилию в этом городе знают слишком хорошо? Не боишься прямых обвинений? И тех, кто еще помнит Марину?

Дмитрий взъерошил волосы и взял новую сигарету:

– Бать, ты зря это.

Дело-то давнее, а Маринка мертва уже много лет. Мало ли кто чей родственник – кто сейчас на это смотрит? Я тебе больше скажу – если бы наше родство обнаружилось на пару лет позже, меня бы из органов не поперли. И потом – ну, ты сам вспомни, ведь никто никогда не доказал ее причастность хоть к одному малюсенькому криминальному эпизоду. А нет доказательств – и все, обвинения рассыпались. Все-таки она умная баба была, так обставлялась, что не подкопаешься. Вроде бы все знают, а иди, докажи. Так что тут все чисто. И потом, у меня там спонсор появился из местных, Воронцов некто.

– И ты думаешь, что нашел альтруиста? В твои годы странно быть таким наивным, да еще после генеральских-то погонов.

Дмитрий покачал головой:

– Ну, бать, ты меня совсем уж за дурака-то не держи. Я отлично понимаю, что придется рассчитываться, и готов к этому.

Но там вполне легальный бизнес, так что не думаю.

«Интересно, что скажет твоя сестра, когда обо всем узнает, – подумал старый журналист, пряча ставшие холодными руки в карманы вязаной домашней кофты. – А ведь она узнает непременно. И еще неизвестно, как отреагирует. Хотя что ей теперь до тамошней суеты? Живет себе в Англии, а там все иначе».

– А что Люся по этому поводу говорит?

И тут вдруг Коваль-младший замялся, а Виктор Иванович, наблюдая за тем, как меняется выражение лица сына, почему-то вспомнил, что уже давно не видел Люсю и даже не говорил с ней по телефону, а Дмитрий всегда приезжал к нему один.

– У вас все в порядке? – насторожился он, и Дмитрий вздохнул:

– Да разъехались мы, бать, на этот раз окончательно. Больше полугода уже. Она замуж вышла.

Виктор Иванович опустился на табуретку и принялся массировать область сердца, а Дмитрий испугался:

– Тебе плохо? «Скорую», может?

– Не надо, пройдет.