Судьбу не изменить, или Дамы выбирают кавалеров

В пользу разговора с начальником городской полиции он не особенно верил, да и с каким вопросом к нему подойти? Мол, скажите, уважаемый, а как там дело о пропаже мэра нашего бывшего поживает? И получить встречный вопрос – с чего такой интерес? Нет, здесь нужно иначе действовать, хитрее…

– Грищук ведь баню любит, – задумчиво проговорил он, оставляя в покое жалюзи и поворачиваясь к Ворону.

– Ну?

– Так пригласите его в субботу. Попаритесь, пивка выпьете, глядишь, разговор и завяжется.

Ворон опустил ноги на пол и почти с уважением посмотрел на телохранителя:

– А тебе жбан-то, смотрю, не стряхнуло взрывом, Леон, соображаешь.

Это хорошая мысль – про баню. Я ему вечером позвоню.

– Тогда не пейте пока больше, – буркнул Леон, кивая на бутылку виски.

Ворон с сожалением посмотрел на нее, но все же решительно закрутил пробку и отставил бутылку на дальний край стола.

– Занудный ты, Леон, правильный. Тебе б учителем работать.

– Мне и тут не дует. У вас ко мне нет пока поручений? – спросил Леон, мечтая об одном – чтобы Ворон не вспомнил о данном ему дне на уточнение некоторых моментов в досье генерала Коваля.

Они с Хохлом так и не решили, говорить ли Ворону о родстве кандидата и Наковальни, договорились действовать по ситуации, и Леон, как мог, обходил скользкую тему.

Сегодня, к счастью, обошлось – Ворон был слишком увлечен предстоящим визитом Грищука, а потому не вспомнил о своем поручении, и Леон перевел дух, когда услышал:

– Нет, ты можешь вообще до вечера уехать, своими делами заняться, а к восьми вернись.

Кивнув, Леон вышел из кабинета и спустился по черной лестнице во двор, к машине. Ни охраны, ни водителя в ней по-прежнему не было, и он решил немного пощекотать нервы не в меру расслабившимся, вопреки приказу, работникам. Оглядевшись вокруг, Леон увидел ржавую консервную банку, быстро набросал в нее мелких камней, прикрутил пару проводов, отрезав их от забытой на дереве новогодней гирлянды, и сунул конструкцию под днище «Мерседеса», закрепив для надежности изолентой, вынутой из багажника.

– Ну, теперь поглядим, кто на что способен, – пробормотал он, отряхивая руки и выходя из двора.

Дел у него не было, но сидеть до вечера в клубе тоже не хотелось, поэтому Леон предпринял небольшую прогулку в торговый центр. Руки в тонких перчатках постоянно были неприятно влажными, но снимать их на людях он уже отвык – недостающие пальцы и ужасные рубцы всегда привлекали внимание.