Тайны взрослых девочек

 – Голицын аккуратно вытянул листок из ее ежедневника и добавил еще один номер. – Я к вашим услугам всегда, когда сочтете нужным.

– Больше не задерживаю, – сухо ответила Лена, почему-то решив, что писатель флиртует, но уже через минуту ей стало стыдно за эту мысль. Ни единого намека на флирт в его словах не было, только желание помочь.

Голицын попрощался и вышел из кабинета, а Лена еще долго смотрела на лежащий перед ней листок с двумя телефонами и витиеватой размашистой подписью.

К ее удивлению, Никита ждал возле здания прокуратуры.

Такого никогда раньше не было. Сердце радостно забилось в предвкушении вечера, а может, и целой ночи вместе – если повезло с квартирой. Но лицо Никиты было хмурым и недовольным.

– Привет. – Она чмокнула его в щеку.

– Привет. Ты долго, я уже сорок минут здесь торчу.

– Но мы ведь не договаривались. Я не знала, что ты ждешь, иначе освободилась бы раньше, – начала оправдываться Лена.

– Ничего, не развалился, не сахарный, – буркнул Никита, выразительно глядя на свои мокрые кроссовки.

– Ты со съемки? – Она заметила у него на плече внушительный кофр с фотокамерами.

– Да, работал здесь недалеко, решил за тобой зайти.

– Куда пойдем?

– Я голодный с самого утра, ничего не успел – весь день на ногах и в запарке. Модель дура, явилась на час позже, заказчик весь извелся: студия дорогая. Ничего толком снять не смогли, она ревела постоянно, макияж дважды переделывали. – Кольцов в раздражении шагал в сторону ресторанчика итальянской кухни наискосок от здания прокуратуры.

Наблюдая за тем, как Никита располагается в кресле, как вальяжно берет из рук официанта карту меню, как лицо его становится чуть брезгливым, Лена вдруг подумала, что совершенно не знает, что творится внутри у этого человека. У него своя жизнь, которая идет параллельно, и он совсем не стремится ввести ее, Лену, в эту жизнь. А зачем, собственно? Он человек из богемного мира, натура тонкая и чувствительная, да еще дворянских кровей (хотя какие уж там, если вдуматься, дворяне в послереволюционной России).

И она – со своими трупами среди ночи, эмоционально опустошающей работой и происхождением от сохи. Никита порой довольно обидно шутил по этому поводу, Лена старалась не слушать или пропускать мимо ушей, но иной раз становилось очень неприятно. Кольцов носился со своей прапрабабкой, вхожей в императорский дворец, как с писаной торбой, и поминал ее к месту и не очень.