Под чёрным крылом Феникса

Под чёрным крылом Феникса

Юлия Лангровская

Париж, первая половина двадцатого века подходит к концу. Старая женщина описывает историю своей жизни, вспоминая все приключения и драмы, выпавшие на ее долю. Дерзкий нрав и жажда острых ощущений всегда толкали красавицу Розали на отчаянные и порой даже наглые поступки, расплатой за которые становилась собственная свобода и счастье близких людей. Судьба бросила к ее ногам все, о чем только можно мечтать: видных мужчин, положение в обществе, деньги, преданных друзей и прекрасных сыновей, но Розали пожертвовала всем ради сомнительного удовольствия жить «не так, как все».

Юлия Лангровская

Под чёрным крылом Феникса

Посвящается Мари-Алин и Жану

Меня зовут Розали. Я пишу эти строки, когда мне уже далеко за семьдесят. Руки едва повинуются, они искривлены, словно в наказание за то, что я всю жизнь употребляла их во зло.

Теперь я с ужасом оглядываюсь на прожитые десятилетия, бесконечно сожалея о них и не желая признавать себя в той женщине, о которой хочу рассказать.

Когда мне было шесть лет, а моей младшей сестренке Симоне всего год, умер наш отец Гастон Вассор. Он оставил нашей матери кое-какие сбережения и достаточно просторную, уютную квартиру-дуплекс в самом центре Парижа. Маме пришлось самой нас растить, занимаясь абсолютно всем: начиная от затрещин мне или Симоне за плохо выученные уроки и заканчивая поисками клиентов для сбыта того барахла, что имелось в нашем небольшом магазинчике. В общем, наша семья занималась скупкой и продажей меховых изделий: сурков, крашеных кошек, зайцев, кроликов, хорьков, иногда лисиц.

Это приносило стабильный доход, но жили мы без излишеств. Мать не уставала повторять, что деньги следует беречь, понемногу откладывая на «черный день», могущий наступить для всякого человека и в любое время.

Мама воспитывала нас с Симоной в строгости. Она была сильной женщиной и старалась пресечь еще на корню малейшие проявления слабости у своих дочерей. Потеряв мужа в молодости – когда папа умер, ей шел лишь двадцать восьмой год, она еще долгое время оставалась одной из самых красивых женщин в городе и многие претенденты на ее руку оказывались отвергнутыми.

Нам она пыталась дать именно такое воспитание, какое обычно дают дочерям отцы всех благовоспитанных семейств и, овдовев, эта женщина целиком посвятила себя нам двоим.

Я помню случаи, когда мне или Симоне не на шутку доставалось от нее за то, что она называла «сбиться с пути истинного».