Трущобы во дворце

Трущобы во дворце

Юлия Лангровская

Юная подёнщица Сашенька, осознав, какую выгоду может ей принести её незаурядная красота, решает выбраться из душившей её нищеты и любой ценой стать процветающей, уважаемой дамой. Для этого она сначала пишет донос на собственного отца и, когда того сажают в тюрьму, благополучно выходит замуж за графского мажордома. Живя в доме хозяина, Сашенька соблазняет его племянника и с его помощью подстраивает гибель старого мужа. Впереди эту коварную особу ждёт множество приключений на её тернистом пути в высшее общество.

Юлия Лангровская

ТРУЩОБЫ ВО ДВОРЕ

ГЛАВА 1

Близился к концу сентябрь 1886 года. Первые похолодания уже начали потихоньку беспокоить жителей Москвы. Подскочили цены на уголь, свечи, масло для лампад, люди ходили по улицам, кутаясь в шали, а их лица приобретали все более унылое выражение по мере того, как трава отмирала и деревья, облетая, становились голыми и невзрачными.

Почти каждый день лил дождь, всюду царила слякоть, и противный холодный ветер задувал под одежду и щели в окнах.

Печальная немолодая женщина продвигалась сквозь толпу на Арбате, выбираясь на более или менее свободный тротуар, вокруг шныряли пьяные бородачи, громко горланя и который раз за этот год поздравлявшие прохожих с четвертьвековой годовщиной отмены крепостничества.

Женщина несла увесистую корзину с овощами и молоком, только что купленными рядом, на рынке, она прижимала ее к себе, оберегая от тех же бородачей, которые так и норовили запустить туда руку и поживиться за чужой счет.

– Прочь! – встрепенулась женщина, отмахиваясь от него худой, дрожащей рукой.

– Повеселимся, милая? – заплывшие красные глазищи пьяницы повергли ее в ужас. Он улыбался во весь рот, обнажая два ряда гнилых вонючих зубов.

– Прочь! – женщина прибавила шагу, ускользнув от него, и вскоре смогла перевести дух, оперевшись о дерево.

Она выглядела очень несчастной. Ее поблекшее лицо, в котором еще угадывались остатки былой привлекательности, было сильно худым, осунувшимся и густая сеточка морщинок покрывала его целиком, не оставляя ни кусочка гладкой кожи. Волосы от быстрой ходьбы растрепались и серыми редкими прядями повисли на плечах и груди. Глаза, голубые, пожалуй, единственные не утратили еще небесного блеска и время от времени вспыхивали огоньками.