Заточённый ангел

Ему было наплевать на то, что сейчас его тонкое бледное лицо украшают синяки, что кровь запеклась на разбитых губах. Что движения все еще отзываются болью…

Электронная музыка била по ушам, врывалась в мозг – и это было упоительно, потому что места для мыслей и чувств уже не осталось. Лишь чистейшая эмоция – и Анри весь ей отдался. Танцевал он прекрасно – легко, пластично и в то же время экспрессивно. Он очень чувствовал музыку, вторил ей отточенными движениями и отдавался без остатка. И это все, что ему было нужно сейчас.

В ошеломляющем вулкане звуков, в бездумном ощущении собственной грациозной подвижности плавилась и утекала из души бессильная ярость, обида, жажда расплаты… Он просто танцевал. Девчонки подстраивались к нему, самые активные уже пыталась вступить в некий контакт… Но Анри вдруг прервал танец и снова пошел к барной стойке…

Он вновь пил виски, когда рядом грациозно опустилась на барный стул женщина лет тридцати и уверенно положила руку ему на плечо.

– Привет, красавчик, – весело произнесла она.

 – Я Жаклин, а ты?

– Я Анри, – коротко ответил он, почти нахально разглядывая даму.

– Какой серьезный… Что это? – она тонким пальцем с длинным острым ноготком указала на синяк на его скуле. – Подрался с кем-то за девчонку?

Он не ответил, потягивая виски. Пусть думает, что хочет. А пальчик меж тем уже касался его разбитой губы.

– Знаешь, а тебе даже идет. Какой же ты красивый мальчик…

– Что же дальше, мадам? – вежливо осведомился Анри.

Она сделала глоток из своего бокала и звонко засмеялась:

– Да все что захочешь.

Задорные каштановые завитки на лбу, чистый овал лица, золотисто-смуглая кожа… весьма обширная грудь под красной тканью короткого топика – такова была эта женщина, и юноша наконец улыбнулся.

– Хорошо, Жаклин. Куда поедем?

– Можно ко мне домой. Если ты не против, конечно.

– Вовсе нет.

– Тогда пошли.

Она легко поднялась и потянула его за руку за собой. И он последовал за ней из этого буйства огней, звуков и движений в густую тишину наступающей ночи…

***

Пробуждение было кошмарным.

Голова взрывалась от боли. К горлу подкатывала тошнота. Тяжелые веки никак не хотели разлепляться. Анри сразу понял, что его болезнь называется похмельем, но где, с кем, почему… Ясно только, что он голый, на постели… у кого-то дома. Он пошевелился, потом, тихо постанывая (ох уж эта голова!), приподнялся и сел. А через мгновение появилась Жаклин.