Королевский секрет

– Боже! Я поражен! Но зачем? Для чего понадобилось это переодевание?

– Боюсь, что мы никогда не узнаем об этом… а может…

Женщина на минуту замолчала, задумчиво глядя в окно.

– Я не сомневаюсь, что мы еще встретимся. И очень скоро, поверьте моему предчувствию.

– Что ж… не буду спорить. Во всяком случае, уж тогда-то я точно не отпущу его… или ее, – пробормотал Берни, насупившись.

Он покосился на сидящую напротив женщину, на лице которой играла легкая улыбка. С недавних пор его протеже, ибо именно так он называл новоиспеченную маркизу, все меньше и меньше слушалась его советов, предпочитая делать то, что ей заблагорассудится.

А часто и вовсе принимала решения, шедшие вразрез с желаниями министра. Как, например, сейчас. Тем не менее спорить с официальной фавориткой короля, полностью попавшего под власть маркизы, ни аббат, ни кто-либо другой не смели.

Стоя посреди улицы, молоденькая девушка внимательно глядела на удаляющуюся карету.

– Хм… интересно, а кем была та незнакомка? И почему старый осел не осмелился ей перечить? И на кой черт мне сдался ее платок? И к тому же эта госпожа со мной разговаривала так, точно проникла в мою тайну.

А вдруг… Забавно, очень забавно!

Девушка развернула платок и принялась разглядывать его.

– А тут есть монограмма… две буквы «J» и «P»… «J» и «P». Что ж, есть над чем подумать… Маркиза JP. Таинственная маркиза, которую слушаются духовные лица… кто же вы такая?.. Кто? – И тут озадаченной девушке пришла в голову внезапная мысль.

 – Черт меня подери! Неужели?

Молодая особа недоуменно поглядела вслед удалявшейся карете, увозившей очаровательную незнакомку.

– Стало быть, вот кого слушаются совершенно все в этом королевстве, в том числе и сам король, и кого ненавидит народ! Так, значит, вот вы какая… самая загадочная женщина Франции… Жанна-Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур!

Глава 7. Джокер

Версаль, зима 1754 года

Король любил праздники.

И любил их не только потому, что они забавляли и развлекали вечно скучающего монарха, а еще и потому, что очень хорошо помнил слова своего деда, Людовика XIV: «Французский принц или король должен осознавать большой смысл публичных увеселений: ведь он устраивает их не столько для себя, сколько для своего двора и своего народа. Общее веселье создает у придворных ощущение лестной близости к монарху, что чрезвычайно волнует и радует их.