Лик полуночи

Тало живет в твоих глазах,

Тало живет, чтобы ты был в слезах.

Марионетки Тало крадутся с дождем,

В мозг проникают – им все нипочем.

У тебя не будет своего лица,

Ты позабудешь и мать, и отца.

Впустишь марионетку Тало в разум,

И тогда конец

Придет

Тебе

Сразу.

Они могут стереть память, стать невидимками, украсть секреты и вырвать внутренности.

Но это всего лишь сказка. Миф. Такие проявления Тало нигде в свитках не упоминались.

Просто ночная страшилка, но ею охотно пользовались многие родители, пугая детей, чтобы они себя хорошо вели, чтобы признавались в шалостях.

Сердце Кроны до сих пор начинало биться быстрее при воспоминаниях о снах, что они пришли за ней. Однажды ночью, во время грозы, когда ей было восемь, она так испугалась, что выскочила под дождь и выкрикивала извинения небу.

Крону нервировало не количество рисунков марионеток Тало. Дети часто рисовали монстров. Что ее особенно тревожило, так это глаза.

Она опустилась на колени, чтобы взять один из смятых набросков, а Трей подошел к женщине.

– Мадам? – произнес он.

Она не шевельнулась. В тишине комнаты слышались звуки расправляемой жесткой бумаги – это Крона разглаживала листы. Кто-то со злостью исчеркал графитом лица марионеток Тало – на всех рисунках. Черкал по кругу, давил, закрашивал глаза, пока карандаш не прорвал бумагу.

В желудке у Кроны появилась тяжесть – будто она проглотила стакан масла.

Если бы Де-Лия в детстве нарисовала куклу Тало, Крона наверняка выткнула бы ей глаза, разорвала картинку или бросила бы в огонь.

Это были такие монстры, которых всегда боишься заметить краем глаза, о которых не хочешь даже думать, потому что их можно вызвать силой мысли.

Но такие детские страхи, желание уничтожить изображение отличались от того, на что Крона смотрела сейчас. Кто бы ни сделал эти зарисовки, он набросился на них с отчаянием, как будто презрение и ненависть к монстрам существовали на некоем привычном уровне.

– Ваш камердинер объяснил, почему мы здесь? – продолжил Трей, приближаясь к Тие Айендар, как к раненому животному. – О вчерашнем вечере…

– Да, – хрипло ответила Тиа, не сдвинувшись с места.

В тусклом свете она выглядела как кукла, изготовленная в натуральную величину, с остекленевшими невидящими глазами.

Крона уронила рисунок на пол – как будто случайно, а сама более внимательно посмотрела на женщину. На ее шее была отчетливо видна колотая ранка.