Лик полуночи

Было похоже, что кто-то вколол ей что-то – может, транквилизатор или какой-то другой наркотик. Остаток этого средства сочился из прокола, и при слабом освещении немного походил на ртуть.

– Мадам, простите, но…

Крона умолкла, вытирая вещество подушечкой большого пальца в перчатке. Она показала его Трею, который кивнул.

Трей задавал обычные вопросы, и мадам Айендар отвечала односложно – утвердительно либо отрицательно. Маска Леру с ней была бесполезна, поскольку выражение лица женщины не менялось вообще, а рот едва двигался, чтобы произнести основные звуки.

В данный момент Тиа Айендар казалась не только неспособной на обман, но и вообще навряд ли понимала, что происходит. Многие вопросы Трею пришлось задавать по несколько раз, прежде чем она выдавливала ответ.

– Когда ваш муж был на приеме, с вами находилась помощница вашего семейного целителя?

– Ммм?

– Госпожа Дюпон сказала, что вы можете подтвердить, что она была с вами.

– Ммм.

– Она была здесь, с вами?

Нет ответа.

Посредине допроса Крона положила руку на плечо Трея.

– Продолжать нет смысла, – сказала она через капсулу реверберации. – Ничего мы не добьемся. Ее сознание подавлено – она могла сама организовать преступление, и ее несчастный разум тут же забыл об этом. Когда мы отправимся к юной целительнице, нужно будет спросить, что ее мастер прописал этой несчастной. Нужно также направить группу, чтобы поговорить с ним лично.

Трей закрыл за ними дверь, и они спустились по лестнице.

Наконец они добрались до библиотеки и Фибрана Айендара. Все еще одетый в официальный красный наряд, мужчина безвольно сидел в кресле с высокой спинкой.

Если бы не серьезность ситуации, они бы рассмеялись, когда увидели Фибрана. Кто-то накинул ему на голову свадебную фату цвета морской волны, скорее всего, ту, которую мадемуазель Дюпон наденет через две недели. С подола свисали десятки крошечных аквамариновых бусин, весело мерцая, когда на них падал свет лампы для чтения.

На лице Фибрана блуждала глупейшая улыбка. Он был похож на персонажа, которого Крона когда-то видела в детской книге. Или на счастливого пьяницу. Видимо, магические камни с радостью затуманили его разум. Он точно знал, что ему следует скорбеть – подпитываться отрицанием и печалью, но вместо этого кипел от восторга.

– Входите, – заявил он, широко разведя руками в стороны в приветствии.