Дорога на Аннапурну

 – Чем мы будем обороняться от обезьян?

– Где моя соломенная шапка, – кричит Лёня, – как у Редьярда Киплинга, когда он жил в Кумаоне???

Через семь минут наш сын Серёня втолкнул нас в лифт, а еще через полминуты мы бежали ночным двором под звездным небом Орехово-Борисова в дичайших клетчатых штанах и ярчайших куртках. Из кармана у Лёни выглядывал маленький человек Никодим, которого я cшила из мягких тряпочек, а Лёня мне позировал. Мои новые кроссовки сияли в темноте серебряными катафотами, а Лёнины соломенная шапка и красный рюкзак экстремального туриста будоражили воображение подростков, пивших пиво у подъезда.

Вдруг Лёня остановился и закричал:

– Стоп! Я должен вернуться!!!

– Что??? Что такое?

– Я забыл… КАРТУ НЕПАЛА!!!

– Ни шагу назад! – я кричу. – Там как-нибудь сориентируемся!

Выбегаем на шоссе. Берем машину. Лёня водителю:

– В Шереметьево! Скорей! У нас самолет в час ноль пять.

Водитель:

– Твой самолет, парень, уже улетел.

А Лёня:

– Гони, друг! Успеешь – договоримся.

Двадцать минут первого мы мчали из одного конца города в другой со скоростью сто тридцать километров в час. Дороги, к счастью, были свободны. За Кольцевой мы понеслись так, что нам казалось, мы не касаемся колесами асфальта. В час ноль три, почти не дыша, мы взбегали на второй этаж аэропорта Шереметьева. Навстречу нам выскакивает взъерошенный молодой человек в зелененьком клетчатом пиджаке из турагентства «Кайлас» и на ходу, протягивая наши билеты, бормочет:

– Бегите к таможне. Последний рейс.

Не понимая, какая нас ждет судьба, запыхавшиеся, возбужденные, мы проходим безлюдными полутемными лабиринтами и за стеклом видим сонную таможенницу.

– Скорее, скорее!.. – зовет ее Лёня. – Самолет еще не взлетел!

– Где ваш посадочный талон? – говорит она равнодушно.

– Вам его принесут, – обещает ей Лёня. – Пропустите нас. А то Володя Наседкин, мой лучший уральский друг, не позволит поднять в небо самолет.

Вдалеке мы видим, как отчаянно мечется по залу и рвется в закрытые двери клетчатый зелененький пиджак турагента из «Кайласа». Час пятнадцать. Время идет. И ясно, что наш самолет нас ждать не будет.

Лёня встал, навалился локтями на бортик и закрыл глаза.

Я говорю:

– Лёня! Радость моя! Не переживай, полное спокойствие.

А Лёня:

– Ну, ты же сама потом будешь говорить…

А я:

– Клянусь мамой, я ничего тебе не скажу.