(Не)мимолётный роман

Без толку не болталась, а приходила на зов тоскующих сердец. Чаще всего вдов, которые иссыхали от тоски по умершим мужьям, или обманутых уже не девиц,  такими же как он красавцами. Дарить им иллюзию утешения, взамен забирая их жизненные силы, – проклятье спесивого парня. Первое время было даже приемлемо,-когда Змей попадал в магический мир к сильной ведьме или магичке, принимая облик её любимого, сохранялась видимость жизни, но в последнее время это окончательно ему опостылело, а в родном мире технический прогресс шагнул далеко вперёд и даже о крупицах магии местные уже давно забыли.

Когда ему удалось попасть туда в последний раз, с его смерти прошло уже семьсот лет …

Как итог, на мой неумелый зов душа откликнулась и радостно ко мне привязалась. Успешный эксперимент с фамильяром позволит Змею прожить остаток моей жизни в теле животного, а с моей смертью тоже умереть. По крайней мере, я очень надеюсь на то, что потом мы не будем болтаться в безвременье, но уже вместе. Как бы мне не была интересна “эта” сторона жизни, но утешать время от времени тоскующих по умершим жёнам вдовцов (мерзость какая!), я не готова.

В крепость я возвращалась затемно. Редкий фонари жёлтым светом освещали замковый двор, приманивая насекомых. Целый день опытов не принёс ничего, но я и не надеялась на быстрый итог. Но то, что несколько вероятных составляющих мы отмели,-тоже результат. Змей болтался где-то рядом, но не показывался и не раздражал болтовнёй. Сил осталось ровно на то, чтобы через кухню (сунув там чего съестного в рот) доползти до спальни и омывшись завалиться спать.

Не обязательно в кровать, любая горизонтальная поверхность меня сейчас устроит. Тишину замкового двора разбавляли звуки из кузницы и плеск животных в пруду. Подойдя ближе к башне я засомневалась, что лязг металла издавал кузнец. И правда. Недалеко от крыльца танцевали двое мужчин.

Именно танцевали.

Меня всегда завораживал танец шпаг.

Сталь, со свистом рассекающая воздух, музыкой отзывается в ушах. Южный ветер вторит ей.

Четкие движения человека под лучшую симфонию гениального композитора.

Отточенные движения клинков. Быстрые выпады и не менее быстрые отражения.

Четыре танцора. Два стальных, два из плоти и крови. Что подтверждает налитая кровью царапина на животе у одного из офицеров. Второй невредим, но его рубашка так же как и его менее удачливого соперника валяется недалеко.

Выпад, удар, скрестились, отбил. Выпад, удар, скрестились, отбил. Нет агрессии, нет поединка.