Блуждающий свет за окном

Мебель как мебель – платяной шкаф, сервант, диван, книжные полки, вот только книги на полках все больше старинные. А может, и не старинные они, а просто старые и потрепанные, я-то в них не разбираюсь. Телевизор «Самсунг» в углу на тумбочке, подольская швейная машинка у окна… Серая кошка на подоконнике тщательно вылизывает мягкие лапки. На диване дремлет еще одна, помельче – возможно, дочка или сынок той серой…

Тем временем хозяйка поставила на стол фарфоровые чашки с цветочными узорами, стеклянные розетки, баночку с брусничным вареньем и домашнее печенье в плетеной тарелочке.

Заварила и разлила по чашкам крепкий индийский чай. Затем уселась напротив, немного отодвинула от себя чашку с дымящимся чаем и участливо спросила:

– Ну и как тебе в Нелидовке? Скучно здесь, поди, после Москвы…

О скуке я почти совсем забыла. Забавное местечко эта Нелидовка с ее погодной аномалией! И люди здесь интересные. Взять хотя бы саму Татьяну или рыжего Егора с непонятной сексуальной ориентацией…

– Вовсе мне не скучно, – сказала я и сделала маленький глоток.

В чай были явно добавлены какие-то травы – вкус был терпкий, чуть-чуть горьковатый, но при этом очень приятный. – Я и не знала, что тут чудеса на каждом шагу! Взять, к примеру, здешнюю погоду: когда на одной окраине солнце, на другой непременно дождь или хотя бы туча. Почему так происходит?

– Ну, причин нелидовской аномалии никто не знает… – подняла на меня зеленые глаза Татьяна. Я вдруг заметила, что у нее невероятно длинные, загнутые, как у большой детской куклы, ресницы (издалека их можно было принять за накладные).

 – Так уж здесь испокон веков повелось. Каприз природы! Правда, некоторые думают иначе. – (В последней фразе был недвусмысленный намек на бабу Машу). – Некоторые считают, что кто-то здесь специально портит погоду…

– А разве такое возможно? – быстро спросила я.

– Да как тебе сказать… – вопреки моим ожиданиям ответила собеседница. – Большинству, конечно, не по силам, а вот Ванюша, пожалуй, смог бы…

Услышав ласковое имя Ванюша, я озадаченно наморщила лоб:

– А это кто?

– Иван Макарович Багров.

Его здесь еще Макарычем зовут. Старенький такой дедуля, что в крайнем доме живет.

Мне тут же вспомнился угрюмый черноглазый дед, так и не ответивший на мое приветствие. А еще – бабушкины слова о молниях, полыхающих аккурат над Ивановым домом, о том, как одно зло притягивает к себе другое… В списке, данном мне Егором, Макарыч значился под номером один.