Блуждающий свет за окном

– Больше не буду, – заверила я (и вправду, чего пристаю к обычной деревенской гадалке?) и попыталась вернуться к прежней теме: – Выходит, кроме Макарыча, влиять на погоду некому?

– Некому, – подтвердила хозяйка. – Он один бы смог. Вот только зачем?

«Действительно, зачем? – мысленно согласилась я. – Зачем человеку бесплатно портить погоду, причем не раз и не два в году, а изо дня в день на протяжении многих десятков лет? Разве что у колдуна свои резоны, неподвластные обычной житейской логике… А может, все-таки у колдуньи? Спросить, что ли, о бабке Егора?»

– А что Прасковья?

– Какая Прасковья? У нас их на селе две.

– Ну, у нее еще внук диссертацию пишет… Она не может погоду портить?

– Прасковья? – недоуменно переспросила хозяйка и внезапно прыснула. Смеясь, она собрала на переносице мелкие морщинки, из-за чего ее небольшой нос стал еще короче. Морщинки-смешинки веером разбежались в уголках глаз, легли полукругами возле губ. – Надо же такое придумать! Да разве ж ягненок может кусаться? Параша у нас добренькая, всех вылечить да утешить норовит.

Ну… вроде меня.

– А Макарыч, выходит, злой?

– Злой, добрый… Разве в этом дело? Дело в возможностях, а не в доброте. Говорю тебе – Ваня справился бы с тучами!

Конечно же, я не поверила в особые способности Макарыча. Ни во что я тогда всерьез не верила… Но игра, в которую я ввязалась от скуки, становилась все интереснее. Теперь будет что рассказать рыжему Егору. Он наверняка даже не слышал о всяких там облакопрогонниках, градивниках, хмарниках, хотя и работает над диссертацией уже целый год.

А я в первый же вечер разузнала! И это только начало. Завтра я лично познакомлюсь с Макарычем и прочей колдовской компанией, а отчет об этих встречах отнесу рыжему в библиотеку. Представляю, как он будет удивлен, как выкатит свои желтые зенки. Заплачет потом горькими слезами, что не воспользовался случаем и не пригласил на дискотеку такую замечательную девушку – умницу, красавицу, почти фотомодель. Так ему и надо, пусть плачет! Красавица будет уже в Москве, в объятиях высокого голубоглазого жениха, и даже ни разу не вспомнит о каком-то рыжем Егоре…

– Хочешь еще варенья?

А я и не заметила, как начисто выскребла мельхиоровой ложечкой тонкую стеклянную розетку.

Стыдобища! Надо срочно умерить аппетит, а то пойдут по деревне слухи, что у приезжей девицы булимия…

– Нет, спасибо.

– Что, не нравится?

– Очень даже нравится! Варенье невероятно вкусное, вкуснее, чем у моей мамы.