Ловушка для папы

Он даже сделал ответный ход – выпустил праздничный номер семейной газеты, задействовав для этого меня и коробку моих фломастеров. Мама была невероятно растрогана, крайне взволнованна и как-то по-особому красива.

Папа, всецело уверенный в том, что мамино желание вырваться из домашнего плена очень скоро сменится тоской по этому самому дому, полным разочарованием в бизнес-начинаниях, а затем полной и безоговорочной капитуляцией, был спокоен, как удав. Но… Но он ошибся. Шли дни – мама приходила с работы озабоченная, сильно уставшая, но невероятно счастливая.

Всё реже стали собираться в доме друзья. А традиционные воскресные обеды, которые я так любила, «перекочевали» сначала в ресторан, а со временем и вовсе превратились в приятное воспоминание. Все чаще задерживаясь на работе и всё больше уставая, мама старалась упростить наш быт и, видимо, чувствуя свою вину, то и дело находила повод «повоспитывать» меня или придраться к папе. Он, в свою очередь, обнаружил в себе неожиданное и очень мужское пристрастие – охоту и стал на выходные исчезать из дома.

Мама не возражала. Теперь у неё были свои друзья и свой мир, в котором она была востребована и счастлива. Без нас.

Внешне всё выглядело как прежде, но что-то очень важное, жизненно необходимое исчезло навсегда. Я не один раз пыталась вызвать родителей на разговор, но мама лишь нервно отшучивалась, а папа мрачно отмалчивался.

В тот день я, доведенная их вежливым равнодушием до слез, хлопнув дверью, ушла из дома, строго-настрого запретив друзьям «сдавать» предкам моё «временное пристанище».

Пристанищем служили пятикомнатные апартаменты лучшей подруги Наташки, которая, проводив родителей на море, вторую неделю упивалась полной неконтролируемой свободой. Сутки напролет тут гудела музыка, зависала тусовка, мигрируя из комнаты в комнату, меняясь в составе и опустошая холодильник.

Именно здесь сквозь сигаретный дым и пелену невыплаканных слез я впервые увидела Его. Влекомая смутным, неясным предчувствием чего-то необыкновенного, я подошла ближе и остановилась, деревенея под пристальным, внимательным взглядом необыкновенных синих глаз.

В дальнем углу комнаты что-то (или кто-то) с грохотом упало. Я вздрогнула, незнакомец обернулся на стук. «Жюльен Сорель…» – восхищенно подумала я, разглядывая французский профиль и упавшую на лоб жгуче черную прядь вьющихся волос. На фоне окна, в лучах заходящего солнца, он смотрелся фантастично, почти нереально.