Ловушка для папы

– Наташка, это кто? – поинтересовалась я шепотом, метнув взгляд в сторону смуглого черноволосого парня, сидевшего в одиночестве на подоконнике.

– Ты о ком? – напряглась подруга, пытаясь сфокусироваться. Кто-то уже успел накачать её пивом.

– Ну, вон на окне. Посмотри! Правда, он похож на Жюльена Сореля?

– На кого? – сморщилась Наташка, громко икая.

– На Жюльена Сореля из романа Стендаля «Красное и черное», – объяснила я, почему-то раздражаясь. Наташка, которая всегда понимала меня с полуслова вдруг начала тупить.

– А! Так бы и сказала, на артиста Еременко, – обрадовалась подруга, расплываясь в блаженной улыбке. Это был один из самых любимых актеров её мамы.

Наташка, в отличие от меня, книг совсем не читала, а классику изучала исключительно посредством кинематографа.

– Ну и кто он такой? – повторила я свой вопрос, предательски краснея под пристальным взглядом синеглазого гостя.

– Кто? – Наташка явно перебрала и плохо соображала, – А! Этот… актер… Помнишь, он в этом фильме играл… ну… как его… А! «Пираты ХХ века».

– Какие пираты? Я тебя про парня с подоконника спрашиваю! – прошипела я, тихо зверея.

– Откуда? С подоконника?… Понятия не имею, – аппетитно зевая, лениво ответила подруга. – Тут каждый день кто-нибудь новый зависает на подоконнике…

В эти минуту мое внимание отвлек Наташкин сосед Леха, приставший к нам с дурацкими разговорами и недопитой бутылкой вина. Он настойчиво уговаривал нас выпить с ним на бруденшафт.

После многочисленных, но безуспешных попыток объяснить Лехе, что мы пить категорически не хотим, пришлось призвать на помощь «последний аргумент» – нашего одноклассника Витька, боксера-перворазрядника. Леха ушел, смертельно обиженный и непонятый.

Вздохнув с облегчением, я обернулась к окну. На подоконнике было пусто. Я металась по квартире, среди курящих, танцующих, пьющих и целующихся гостей, лихорадочно соображая, куда мог подеваться мой загадочный Жюльен Сорель.

Затем попыталась отыскать незнакомца на сизой от сигаретного дыма лестничной площадке. Напрасно. Синеглазый романтик бесследно исчез. Враз осиротевшая, я вернулась в квартиру опустилась на тот самый подоконник. Неизвестно откуда в сердце просочилась тягучая, неутолимая тоска. И тогда, совершенно неожиданно для себя, я вскочила и заорала на Наташку:

– Какого черта!!

От неожиданности Наташка потеряла равновесие и плюхнулась в кресло.