Убить нельзя помиловать

 – Господи! Как же курить-то хочется!

Борис метнулся в ванную и вернулся оттуда со своими грязными джинсами, вынутыми из стиральной машинки, дрожащими руками обшарил все карманы и через минуту просиял:

– Вот! Вот она родимая! Я же помнил, что ещё где-то была!

Борис потряс перед моим лицом измятой сигаретой, отшвырнул в дальний угол кухни джинсы и, метнувшись к плите, прикурил от газовой конфорки. Сделав первую затяжку, опустился на шаткий стул и блаженно улыбнулся. Покачавшись с минуту на двух некрепких ножках хозяйского стула и сделав еще несколько неторопливых затяжек, он неожиданно воскликнул:

– Слушай, мышонок, так это теперь нам что, можно не заморачиваться? Теперь можно в тебя кончать, да?!

Я слушала его в легком оцепенении, не зная, что ответить.

Молчала, разом ощутив, как же неуютно мне в этом чужом, заброшенном доме рядом с этим чужим заброшенным человеком.

Похоже, Борис считал это моё состояние, подорвался, бросил окурок в мойку и опустился передо мной на колени:

– Прости, прости, прости, мышоночек! Сболтнул, не подумав… Конечно, это наша общая беда… одна на двоих… поэтому у тебя от нее только половинка… Мы справимся, Юлька… мы будем бороться, мы обязательно что-нибудь придумаем…

Он выцеловывал мои пальцы, бедра, колени и с каждым его прикосновением в мое заледенелое тело возвращалась жизнь.

Когда я окончательно оттаяла и обмякла, Борис подхватил меня на руки и унес на кровать, где снова принялся исцелять, окутывая поцелуями. А потом взял меня, окончательно разомлевшую, взял жестко и жадно, не предохраняясь.

Я просыпаюсь каждый день

С похмельным привкусом свободы.

На кухне кран, стакана тень

Сто грамм воды и ложка соды.

Кофейник пуст. Ещё вчера

Мы выпили с тобой весь кофе.

Лишь пара капель как смола

Остались на твоей голгофе.

А здесь лишь запах твой остался.

Да слева смятая постель.

Чудно. Январь разбушевался.

Но ты ушла. Одна. В метель…*

Он сидел на краю кровати, читал мне с измятого листа, вырванного из тетради в клеточку, свежесочиненные стихи, и я влюблялась в него заново, в тысячный раз собирая по кусочкам своё раскромсанное обидой сердечко, глупое и ненасытное.

– А почему ушла? И в какую метель? Сейчас же лето, – улыбнулась я, призывно переворачиваясь со спины на живот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.