Алые губки – мягкий дурман

 – Вспомните слово в слово весь ваш разговор, а главное то, что именно ему не понравилось.

– И вспоминать нечего! – ответила Ольга, рассматривая свой маникюр. – Мне с трудом удалось проникнуть в его офис: у него там такая охрана, что без предварительной договоренности с самим Вахрушевым никого постороннего не пускают. Правда, я договорилась по телефону с начальником службы маркетинга, потому что Кольки на фабрике в тот момент не было. Естественно, как директору рекламной фирмы мне не смогли отказать в аудиенции.

Когда Вахрушев приехал, я вошла в его кабинет, напомнила ему, кто я такая, и изложила суть дела. Он мне даже ничего не ответил, вызвал охранника и велел проводить меня. А вслед крикнул, чтобы и я, и Лида забыли к нему дорогу, иначе будет хуже.

– То есть он вам угрожал?

– Нет, он просто сказал: иначе будет хуже. Я не расценила его слова как угрозу лично мне. Скорее подумала, что он может урезать алименты.

– Понятно. Ольга Яковлевна, вы сами мне больше ничего не хотите сказать об этом деле?

Терентьева отрицательно покачала головой.

– Что ж, тогда я ухожу, но должна предупредить: если по ходу расследования у меня будут возникать вопросы, то я стану беспокоить вас и здесь, и на работе, и по телефону.

– Да, я знаю, что от вас, Татьяна Александровна, никуда не скроешься. Поэтому я и посоветовала Лидочке обратиться именно к вам. Да, кстати, если тех денег мало, я готова добавить, лишь бы заставить этого мерзавца помочь собственной дочери. То есть дочерям…

– Если у меня возникнет необходимость в дополнительных расходах, то я сообщу вам без церемоний, – ответила я, поднялась из белоснежного кресла, попрощалась сначала с Ольгой, потом с ее мужем, встретившимся мне в гостиной и проводившим меня до двери, и покинула квартиру.

В раздумьях от услышанного я подошла к своей машине и, только открывая дверцу, увидела, что на ее стекле снова появился рисунок, сделанный таким же черным маркером, что и черепушка раньше. Теперь передо мной красовалась… круглая мишень.

Это уже была целенаправленная угроза. Выходило, что за мной кто-то следил, а я этого даже не заметила. Предположить, что у детишек разных районов Тарасова появилась новая игра – рисовать на стеклах машин устрашающие рисунки, было бы глупо, а значит… Некто давал мне знак, что я нахожусь под его прицелом, но кто?

Я снова достала губку, потом разыскала в бардачке бутылку с остатками минералки, намочила губку и вытерла черные круги на стекле.