Алые губки – мягкий дурман

У меня подсобное хозяйство – сад, огород, куры, но вот Катеньке, младшей дочери, операцию на сердце надо делать, а на это денег не хватает…

Я еле сдержала себя, чтобы тут же не заявить, что и мои услуги весьма недешевы. Обычно не составляло труда «отшивать» тех клиентов, которые жадничали, хотя я знала, что они очень и очень состоятельные люди и могут дать больше, чем первоначально предлагают. Однако сейчас был другой случай.

– А почему бы вам, Лидия Петровна, не поговорить с бывшим мужем? Может быть, если бы вы рассказали ему о болезни вашей общей дочери, он бы раскошелился?

– Я пыталась, – сразу же отозвалась Вахрушева, – но он сказал, что если я буду тянуть из него деньги, то даже этой тысячи могу лишиться.

– Прямо так и сказал? – возмутилась я, чисто по-человечески понимая проблемы женщины, сидящей передо мной.

– Да, так и сказал. Ольга тоже пыталась с ним поговорить, но он буквально вытолкнул ее из офиса.

– Ольгу Терентьеву? – переспросила я, вспомнив эту женщину – далеко не робкого десятка, очень коммуникабельную и весьма привлекательную внешне, которая была свидетельницей в одном непростом расследовании.

 – В это трудно поверить! По-моему, Ольга может за себя постоять…

– Да, вы правы, Ольга с детства была сорвиголовой. Но надо знать моего бывшего мужа, чтобы поверить в такое…

– Лидия Петровна, а почему вы разошлись? – спросила я, хотя еще не была уверена, что возьмусь за это дело.

Сейчас во мне скорее говорило женское любопытство.

– Он закрутил роман с Нинкой Червяковой. Кстати, у нее огненно-рыжие волосы, точь-в-точь как ваш парик, поэтому я и остолбенела, когда вы, Татьяна, открыли мне дверь. Мне вдруг привиделось, что это она… Короче, об их связи судачил весь поселок, а я узнала в самую последнюю очередь, от родителей. Мой отец настаивал, чтобы я подала на развод. Николай все отрицал, хотя я потом даже застала его с Нинкой. После этого он стал обвинять в неверности меня и говорил, будто бы Катька вообще не его дочь.

Поэтому-то он и слушать не стал, когда я позвонила и сказала, что ей надо делать операцию.

– Лидия Петровна, вы должны быть со мной откровенны. Может быть, он прав? – спросила я, наблюдая за реакцией Вахрушевой.

– Ой, Танечка, что вы! – абсолютно искренне возразила Лидия Петровна. – Все его слова – чистейший вымысел, чтобы оправдать свое распутство.